Сладкий хлеб мачехи

Чтобы волосы до плеч и концами задорно вверх торчали. Вадим приедет, а у нее прическа…

На улице опять моросил мелкий дождь. Вдохнув полную грудь сырого ночного воздуха, она открыла зонт, весело застучала каблуками по асфальту. Странно, но ей впервые не страшно было идти одной по ночным улицам. Интересно даже: вышагиваешь из одного светового фонарного круга, двадцать шагов — и ступаешь в другой. А между ними — блеклая лунная размытость. Редкие окна светятся масляной желтизной. На трассе машины шуршат.

И тихо так в городе…

Даже в темную арку она вошла без привычного страха. Правда, шаг все же ускорила — показалось, сзади машина едет. Оглянулась и тут же зажмурилась от брызнувшего в глаза света фар. Вроде обыкновенная ситуация, ничего особенного. Ну, едет сзади машина, и что? Надо прижаться к стене, дать ей дорогу. А тут вдруг сердце зашлось, заколотилось в дурном страхе, и заметалась испуганной ланью, не соображая, что лучше сделать — к стене прижаться спиной или бежать к спасительному выходу.

Перепуганное сознание подсказало — бежать!

Она бежала изо всех, казалось, сил, но получалось все равно медленно. Как в дурном сне. Когда знаешь, что надо бежать, а с места сдвинуться не можешь. Машина настигла ее перед самым выходом из арки. Оставалось несколько шагов сделать. Не успела. Удар в спину получился такой сильный, что она его сразу и не почувствовала. Боль пришла уже потом, когда влетела в ствол тополя, и непослушное от боли туловище сползло на землю.

На секунду ей показалось, что сознание ушло, что она проваливается куда-то, улетает от боли, от страха… Только странно — глаза почему-то все видят. И ту машину видят. Вот она неуклюже развернулась, но не уезжает, а будто пристраивается бампером в ее сторону. И снова свет фар ослепил ее на секунду. Что это? Что он собирается делать, сидящий за рулем человек? Неужели… ее добить? Нет, нет…

Наверное, она таки потеряла сознание на какое-то время. Потому что не увидела уже, как развернулись события дальше.

Как из темного зева арки показалась другая машина, как сдал назад, испуганно уступая ей дорогу, водитель-убийца, как быстро начал разворачивать колеса в сторону спасительного въезда в арку. И конечно же не увидела, в каком виде предстала перед глазами своих пасынка и падчерицы — лежащей на земле в изломанной позе, с лицом, залитым кровью. И какие у них были лица, когда они выскочили из машины и бросились к ней, тоже не увидела.