Сладкий хлеб мачехи

Но подхватить его на лету, наверное, она все-таки успела, потому что ладони тельце ребенка хорошо прочувствовали — отбиты были напрочь. Смягчили удар. Хотя ладони — это сущий пустяк по сравнению с расколовшимся от боли затылком. В первый момент ей так и подумалось, что от удара о каменную плиту пола он раскололся на две аккуратные половинки, как скорлупа грецкого ореха. И пустота в голове образовалась такая непробиваемая, что она даже испуга своего до конца не прочувствовала. Потом первая здравая мысль зашевелилась сквозь пустоту — надо и впрямь приподнять голову да потрогать руками затылок, цел ли.

А заодно посмотреть, не сильно ли мальчишка расшибся…

Голова на ее благое желание ответила чугунной, тяжелой, вмиг образовавшейся глухотой в ушах, и пришлось тут же опустить ее обратно на каменную плиту пола. Надо же, как кружится все. Ноги, все чьи-то ноги перед глазами… В джинсах, в брюках, изредка голые девчачьи коленки попадаются. Танцуют они вокруг нее, что ли?

— Смотрите, у нее кровь под головой! Наверное, надо скорую вызвать!

— Эй, девушка… Скажите хоть что-нибудь…

— Воды! Принесите воды! У вас голова кружится, девушка? Вас не тошнит, нет?

Это что, они все к ней обращаются, что ли? У нее — под головой кровь? Ничего себе… Слава богу, этот хоровод наконец остановился, можно слегка голову приподнять.

Можно даже до малыша дотянуться, если постараться. Вот он, сидит в двух шагах. Даже не плачет, только глаза таращит. Сильно испугался, наверное.

— Малыш, ты цел? Болит что-нибудь? Покажи, где у тебя болит?

— Девушка, у вас кровь! Вы бы не вставали — вдруг у вас сотрясение? — назойливо лез в ухо голосок той самой девушки, к которой она только что приставала с расспросами.

 — Может, вам скорую вызвать?

— Нет. Не надо скорую. А кровь… Это я затылком проехалась да кожу содрала… И локтем вот тоже. Локоть больно…

— Смотрите, а у ребенка-то — ни царапинки! — удивленно проговорил кто-то из окружающих.

— Ну, правильно! — тут же подхватил другой испуганный голос.

 — Он же ей в руки упал, спружинил… Бедная девушка! Пришла в институт поступать, называется! Сходила за хлебушком… А чей это ребенок, кстати? Эй, граждане, чей ребенок?

— Да вон, кажется, нашелся нерадивый папаша…

Через толпу и впрямь пробирался высокий мужчина в белом стильном, слегка помятом костюме. Впрочем, помятость эта происходила вовсе не от недостатка аккуратности — такие костюмы, как у этого мужчины, Бася не раз видела в дорогих журналах.