Сладкий хлеб мачехи

 — Знаете, вы очень, очень хороший человек. И спасибо вам за все. И за коньяк тоже.

— Да ну… — засмущавшись, легко взмахнул он ладонью. — Вы вот что… Вы тут укладывайтесь, а я пойду пока покурю. Я на верхнюю полку лягу, чтобы вам не мешать. Спокойной ночи, Бася.

— Спокойной ночи, Павел. Значит, вы на меня не обиделись?

— Да бог с вами, что вы…

Тихо отодвинув дверь купе, он обернулся к ней с улыбкой. Какое у него простецкое лицо — абсолютно не запоминающееся. Простецкое и доброе. Люди с такими лицами обижаться вообще не умеют, наверное.

Ну, да и бог с ним… Стянув с себя свитер и джинсы, она юркнула под худосочное дорожное одеяло, свернулась калачиком, уткнула лицо в подушку, вдохнула в себя исходящий от застиранной наволочки запах неприкаянности. Запах неуютия и временного дорожного пристанища. От этого запаха само по себе сжалось горло, прошел по телу слезный озноб. Нет, не надо бы плакать, сдержаться бы надо. По крайней мере, пока ее добрый попутчик не заснет, а потом уж она даст волю слезам. А, вот и он…

Обдав ее запахом табака, Павел легко заскочил на верхнюю полку, повозился немного и затих.

Вскоре донеслось его тихое ровное посапывание. Теперь и поплакать можно. Дорожная ночь впереди — никто ей больше не помешает. Интересно, что сейчас делает Глебушка и вернулся ли домой Вадим… Наверное, еще не вернулся. Надо было позвонить ему, пока телефон в руках был… Сказать, что она уехала. И что он теперь свободен. И чтобы Глебку одного надолго не оставлял…

Слезный глубокий вдох занес в организм новый приступ отчаяния, и она даже не сразу сообразила, откуда льется испуганный детский шепоток:

— Теть, а теть… Ты почему так долго плачешь? Все плачешь и плачешь…

Вздрогнув, она застыла, с трудом сдержав рвущийся наружу всхлип, и испуганно глянула вверх.

Варина косматая голова свесилась с полки, глаза светились в темноте жалостным любопытством.

— Спи, спи, девочка… Все хорошо, я уже не плачу…

— Но я же слышу! — долетел до нее возмущенный громкий шепот. — И я тоже никак не могу уснуть…

— Все, извини, я больше не буду.

Честное слово. Спи.

— Тетя, а можно, я с тобой лягу?

— Со мной? Зачем?

— Мне страшно. Ну пожалуйста…

— Что ж, ложись…

Быстро утерев с лица слезы и перевернув подушку, Бася устроилась на бок, вжалась спиной в стенку. Девчонка тихо и шустро слезла с верхней полки, скользнула к ней под одеяло, доверчиво зашептала на ухо:

— А я и не спала вовсе, я слышала, как вы с папой говорили. Теть, я теперь тоже не знаю, как мне без мамы жить.