Сладкий подарок для императора Теней

К тому же мужчины тоже любят посплетничать, хотя и называют это доверительной беседой.

Не представляю, как преподобный сможет общаться в густом дыму сигарет, да еще присутствуя при азартной игре. Однако Лестер мужественно вырвался из цепких лап Корнелии. Его лицо выражало крайне мало, а вот Мел, как мне показалось, уже заподозрила неладное.

— Мы с Оливером были в свое время хорошими друзьями. Наши семьи имели деловые связи. Уверена, он бы влюблен в меня еще будучи студентом, а когда снова встретил, теперь уже в качестве преподавателя, то пришел в такой восторг…, — тетушка не собиралась щадить Мелани.

Она явно догадалась, что Лестер попал в закрытый круг приглашенных не просто так. А по ошалевшей Мел поняла остальное. Впрочем, о чем это я… Корнелия собирала все слухи вокруг нашего семейства, и была осведомлена заранее.

— Викарий моложе вас лет на пятнадцать, — не удержалась Дафна. — Разумеется, вы у нас красотка и прекрасно сохранились. Но я бы на вашем месте триста раз подумала, с чем может быть связан интерес молодого человека к зрелой даме.

Мел схватилась за виски. Этот разговор причинял ей боль и обнажал всю двусмысленность ее положения.

— Я, пожалуй, пойду к себе, — пробормотала она.

Дафна проводила ее недоуменным взглядом. Она не понимала, почему сестра устранилась и не вступилась за жениха. На ее месте она бы опрокинула на тетушку супницу, не тревожась о последствиях. Корнелия же сочла победу засчитанной и спокойно поправляла локоны у зеркала.

Вэл и Рози вообще не вмешивались в разговор. Первая музицировала на пианино. Вторая рядом листала нотные альбомы и выглядела задумчивее, чем обычно. По-моему, это еще более опасное предзнаменование, чем претензии тетушки на то, чтобы слыть сердцеедкой или потуги Мартина сохранить несуществующую помолвку.

В конце концов Корнелия, страдая от скуки, отправилась третировать слуг — это в чужом-то доме! Дафна и миссис Трубер уже предупредили прислугу не реагировать на ее господские закидоны.

Я не удивилась, когда Мартин попросил разрешения отвести меня в сторону «на пару слов». Он заикался и постоянно теребил шейный платок, рискуя сбить витиеватый узел.

— Бекки, ты знаешь о моих чувствах к тебе, и по собственной воле я бы никогда… Но ты все время говоришь о своем равнодушии и если это правда, то я не смею навязываться более.