Сладкий подарок для императора Теней

Это свидетельство, что магии в вас с избытком. Если у дерева отрубить корни, высоко ли оно вырастет? Если бы у меня отняли моих детишек, то какой у меня интерес что-то делать? А вы не складывали лапки, вы жили. Вы лучшая императрица — за всю жизнь не потравили ни одной мыши. Помните об этом!

Вскоре меня сморил беспокойный сон. Мышинда юркнула куда-то на пол, а я продолжала ворочаться. Наверное, прошел час или больше. Мне снилось, что Феррис делал попытки заговорить, но ему все время не хватало голоса.

Проснулась я оттого, что падала с большой высоты.

— Феррис? — нерешительно позвала я, когда толчком уселась на твердую плоскую поверхность.

По всем законам физики, мне полагалось разбиться. С другой стороны, в соответствии с ними же, я не могла так долго падать с кровати. Снова магия.

В ответ тишина. Руки не поднять, я чувствовала тяжелые цепи на запястьях. По-прежнему не видно ни зги.

— Феррис, — повторила уже злее.

Теплые руки обняли мои плечи. Я снова вдыхала аромат мускуса и хвои, но все еще не торопилась выдохнуть с облегчением.

— Если это ты, то сними эту клятую повязку немедленно. Что за розыгрыш?

Повисло напряженное молчание. Потом одним легким прикосновением мне вернули зрение. Я сидела на алтаре, — скорее всего том же самом, что и в нашу первую встречу, — и снизу вверх смотрела на выразительные губы.Кандалы он тоже сначала разломал и уронил на пол."

"— Не розыгрыш, любимая.

Я рассмеялась. Сложно на него злиться. Особенно теперь, когда сомнения таяли под этим напряженным и бесконечно взволнованным взглядом. Тот герой-любовник, которого он так мастерски изобразил первый раз, совсем не был похож на него настоящего.

— Милый, эта каменюка жутко твердая. И к тому же холодная. Я сижу на ней почти голой попой… И без права смотреть прошлый раз был ты, и меня это устраивало. Сейчас я испугалась, что попалась одному из твоих сородичей, который собрался тебе навредить.

Он опустился то ли на корточки, то ли на колени — и мои колени оказались на уровне его лица. Недолго думая, он прижался к ним губами.

— Букашечка, какие сородичи.