Сладкий подарок для императора Теней

И Феррис в наш первый же день вдвоем предложил мне перенести дом, куда захочу. У меня ушло несколько лет, чтобы найти это место.

Оно подходило Феррису идеально, а, значит, было моим любимым.

Я потянулась губами к его губам. Знакомое прикосновение, но каждый раз оно наполнялась особым смыслом. Сейчас мы ласкали друг друга нежно. И в то же время меня переполняло предвкушение. Скоро его движения станут настойчивее… Не давая ему увлечься, приподняла повязку и чмокнула в переносицу.

— Ого, — сказал Феррис. — Не подумал бы, что такое возможно.

Наш дом возвышался над скалистым морским побережьем. Внизу волны упрямо разбивались о камни. Сюда этот шум доносился уже смягченным. Крики чаек звучали куда пронзительнее. Везде, покуда хватало глаз, простирались все оттенки серого… Море, небо, галька облака — все серое. И только за плечом Ферриса прямо сейчас из кратера вулкана поднимался столб огня.

— Я ловила момент, чтобы наше новоселье совпало с извержением. Пепел сюда не доберется. Купол…

— Как здорово, Букашечка, что океан перестал тебя отталкивать.

Не сомневалась, что он оценит сочетание холода и пламени. У теплой воды и рядом с буйной зеленью Феррис не был бы собой — адмиралом, топившим колдовские айсберги.

— Наши дети будут греться вот в тех родниках, а еще в гротах и заводях. Горячие источники — это и моя слабость тоже, — я говорила, а сама растекалась под его взглядом.

Добавлять про то, что когда замерзнем, то согреваться отправимся к Вэл и Михаэлю, не стала.

—Ты все-таки согласна, — пробормотал он, словно опасаясь, что я вдруг передумаю. — Я боялся, что испугаешься переживать это снова и пройдет не одна эпоха… Бекки, я клянусь, в этот раз нянчить малышей буду я, а ты — заниматься миропорядком, как и положено светлой владычице.

В любой непонятно, а также радостной или горестной ситуации Феррис действовал одинаково.

Дорогу нам перегородила Мэри, и в первую секунду я прямо испугалась за мышинду. На пути Ферриса в такие моменты лучше не стоять.

— Приветствую вас, хозяин и хозяйка, отныне вы дома! — воскликнула она, размахивая большой хлебной лепешкой, обгрызенной по всему периметру, — Это я так волновалась, что намесила.