Я не мог вспомнить, был ли я когда-нибудь таким спонтанным. Возможно, в подростковом возрасте, но казалось, что прошла целая жизнь.
Глаза Джулии расширились, когда мы вошли в лаундж, который редко работал — только когда мой отец или деловые знакомые настаивали на курение сигар. Слабый запах дыма все еще держался, но он не был особенно заметен, потому что Сибилла всегда творила чудеса с освежителем воздуха.
Поначалу я иногда играл в бильярд сам или с Фаро, но даже это казалось вечностью. В последнее время работа заполняла каждую секунду моего бодрствования, пытаясь остановить людей от разговоров о Гайе, создавая новые инциденты, чтобы поговорить о них.
Но моя грубость в работе едва ли привлекла необходимое внимание, отвлекая от сплетен вокруг смерти моей жены — в конце концов, это были старые новости.
Джулия все поняла. Кроме четырех кресел перед камином, здесь стоял профессиональный бильярдный стол. Джулия бросилась к кию и взяла один из них.
— Покажешь мне?
Блядь, да. Я страдал бессонными ночами, занимаясь менее интересными вещами, чем обучение Джулии игре в бильярд.
* * *"
"Джулия склонилась над столом, пытаясь попасть в восьмерку. Ее язык был зажат между ее губами в концентрации. Моя грудь была прижата к ее спине. Я отправил большую часть шаров в их соответствующие лузы, и снова моя рука направила руку Джулии, когда мы отправили восемь шаров в лунку. Джулия усмехнулась, скривила лицо и с энтузиазмом поцеловала меня в губы.
Крик Симоны послышался из радионяни, напоминая мне, что наша жизнь не может быть наполнена только ночами игры в бильярд и секса.
Я выпрямился, груз ответственности вернулся на мои плечи, а вместе с ним и беспокойство, что это ненадолго. Джулия схватила радионяню, и мы направились в комнату Симоны.
Как обычно, крики Симоны усиливались с каждой минутой, и чем дольше она плакала, тем труднее было ее успокоить. Джулия включила свет и вошла в спальню, но я ждал в дверях, желая посмотреть, как она себя чувствует.
Джулия наклонилась над кроваткой и подняла мою дочь, прижимая ее к груди.
Я всегда вытаскивал ее из постели, когда она плакала. Симона замолчала и уставилась на мою молодую жену. Я ждал неизбежного взрыва, еще более сильного приступа рыданий, чем раньше, но Симона только тихонько вскрикнула.
— Тссс. Ты самая милая крошка, которую я когда-либо видела.
А потом Джулия наклонилась и поцеловала мою дочь сначала в левую щечку, потом в правую.
— С самыми прелестными пухлыми щечками, какие я только могу себе представить.
