Он настоял на том, чтобы я принимала таблетки, что я бы все равно и сделала, так как определенно не хотела забеременеть в данный момент. Я хотела стать лучшей матерью для Даниэле и Симоны, и третий ребенок не облегчит эту задачу.
— Теперь, став женой, ты не можешь позволить себе быть наивной.
Я вздохнула.
— Мне нужно немедленно повесить трубку. Я нужна Симоне.
Я не стала дожидаться ее ответа. Сбросив вызов, я наблюдала, как Даниэле подтолкнул изображения животных в книжке с картинками рядом с Симоной. Какофония мяуканья, мычания и гав-гав заставила их рассмеяться.
Я с улыбкой откинулась назад. С каждым днем они захватывали все больше моего сердца.
* * *Я попыталась дождаться Кассио, но, в конце концов, задремала, неловко свернувшись калачиком в кресле перед камином.
Я не знала точно, который час, когда холодные руки коснулись моей руки, выдернув меня из дремоты. В комнате было темно, только тлеющие угольки в камине плясали перед моими усталыми глазами. Кассио навис надо мной, пахнущий порохом, дымом и виски.
— Я же просил тебя не дожидаться меня.
— Сколько сейчас времени? — я невнятно произнесла, мой язык и мускулы отяжелели.
— Поздно.
Я попыталась разглядеть лицо Кассио, чтобы связать напряженные нотки в его голосе с выражением лица, но темнота скрывала его черты. Протянув руку, я коснулась его руки. Хрустящая ткань рубашки прилипла к коже. Она была жесткой на кончиках моих пальцев, покрытая какой-то коркой. Кассио резко вырвался из моих объятий.
На мгновение я окончательно проснулась.
— Кассио? — я села, и Кассио отступил на шаг назад, подальше от меня.
— Иди спать, Джулия. Сейчас же.
Я встала и направилась к нему. Гаснущие угольки не давали достаточно света, чтобы разглядеть многое, но часть его белой рубашки была темной.
— Что случилось? Ты ранен?
— Джулия, иди спать. Немедленно.
— Нет. Я не ребенок, я твоя жена, и я никуда не уйду, пока не узнаю, что с тобой все в порядке.
— Твоя дерзость доводит меня до крайности.
— Думаю, тебе нравится моя дерзость.
Он вздохнул и вышел. Я последовала за ним. В коридоре тоже было темно. Мое беспокойство росло с каждым шагом, а Кассио продолжал молчать. Когда мы, наконец, добрались до нашей спальни, я включила свет. Мое сердце упало, увидев кровь на белой рубашке Кассио. Большая часть уже высохла, только небольшое пятно на руке выглядело свежим. Кассио молча прошел в ванную, но на его лице отразилось неодобрение, когда я двинулась за ним.
