— Ты когда-нибудь делал тест на отцовство?
Я была совершенно уверена, что знаю ответ.
— Нет, — ответил Кассио."
"Одно это слово заключало в себе столько эмоций. Любовь к Симоне и Даниэле, решимость заботиться о них, но также и страх.
— Значит, ты не знаешь, твои ли Даниэле и Симона?
— Нет. Симона и Даниэле выглядят как их мать… как…
Как сводный брат Гайи.
— Но у них такой же цвет волос, как у твоей сестры.
— Да, — согласился он, но в его голосе прозвучало сомнение, и я поняла почему. Теперь, действительно думая об этом, я должна была признать, что ни Симона, ни Даниэле не имели никакого сходства с их отцом.
При мысли о такой возможности у меня защемило сердце. Я судорожно сглотнула.
— Почему?
— Потому что я люблю их и чертовски боюсь, что результаты анализов могут это изменить. Особенно Даниэле… мне невыносима мысль, что я могу обидеться на него за то, что он похож на Андреа. — его голос дрожал.
— Ты действительно думаешь, что любил бы Даниэле меньше, если бы он не был твоим?
— Понятия не имею, — признался Кассио грубым голосом.
— Я ни хрена не знаю, поэтому и не хочу рисковать. Я лучше не буду знать правды, лучше буду жить во лжи, чем причиню боль Даниэле или Симоне.
Я обхватила ладонями его щеки.
— Это твои дети, Кассио.
— Ты не можешь знать…
— Они твои. Потому что ты любишь их, потому что ты растишь их, и потому что они любят тебя как своего отца. Вот что имеет значение.
— Да, — сказал он через мгновение. — Как ты можешь быть такой чертовски мудрой и доброй, Джулия? Это я должен давать тебе советы.
Ради бога, я почти вдвое старше тебя.
Я пожала плечами.
— Мне пришлось быстро повзрослеть.
Кассио убрал челку с моего лба, и его лицо омрачилось тоской.
— Благодаря мне. Я думал, что ты еще один ребенок, о котором необходимо заботиться после нашей первой встречи, слишком юная, чтобы справляться с обязанностями моей жены, но ты доказала, что я ошибался. Ты заботишься о моих детях, об этой собаке, даже обо мне.
— Лулу. Вот как ее зовут.
— Андреа подарил ее Гайе за несколько недель до того, как я узнал об этом.
— Ох.
Это объясняло, почему он едва мог смотреть на Лулу. Она напоминала ему о слишком многих обидных вещах.
— Это не ее вина.
— Она слизывала кровь Гайи!
Я съежилась, не желая вдумываться в этот тревожный образ.
— Она собака. Она не хотела ничего плохого.
Кассио с усталой улыбкой склонил голову набок.
— Ты можешь оставить ее себе, но не жди, что я обрету связь с этим животным.
Я подавила ответное желание.
