Даниэле нахмурил брови. Я опустился рядом с ним и схватил книжку с картинками с ночного столика. У меня не было возможности открыть ее.
— Ты поцеловал Джулию.
Я отложил книгу и попытался взять себя в руки. Я скучал по голосу Даниэле, даже если он задавал тяжелые вопросы. До сих пор я избегал физической близости с Джулией в его присутствии, опасаясь, что это может его расстроить.
— Да.
— Почему?
Он выглядел любопытным, а не грустным или сердитым. Я придвинулся чуть ближе и погладил его по голове.
— Потому что Джулия мне очень нравится.
— Тебе нравилась мама тоже.
Глядя в его карие глаза, глаза Гайи, я не мог ничего сделать, кроме как солгать.
— Да.
Было время, когда это утверждение было бы правдой. Сначала она мне нравилась, но в конце концов осталась только обида.
— Я скучаю по маме.
От его признания у меня пересохло во рту. Конечно, я знал, что он скучает по ней, даже если она не заботилась о нем и Симоне в последние несколько месяцев своей жизни.
— Я знаю, — я прижал его к своей груди, надеясь, что он не отступит.
Он позволил мне обнять себя, и уже один этот маленький жест был самым большим рождественским подарком, который я только мог себе представить. Я был рад, что он не спросил, скучаю ли я по ней тоже. Одной лжи было достаточно.
— Джулия мне тоже нравится, — тихо сказал он.
Моя рука на его голове замерла.
— Хорошо.
Мой голос звучал странно для моих собственных ушей. Такого никогда не было. Я всегда сохранял хладнокровие, даже если на нас нападали, если я убивал или пытал кого-то, но это…
— Она останется?
— Да, — тут же ответил я.
Я не позволю, чтобы с ней что-нибудь случилось.
— Хорошо.
Теперь голос Даниэле звучал более сонно. В последние несколько месяцев я скучал по ощущению его маленького тела, становящегося мягким рядом со мной. Я уложил его в постель и даже не успел прочитать первую страницу, как он уже заснул.
Лулу взглянула на меня сквозь полуприкрытые веки. Когда она не писала повсюду и не щелкала зубами, она была вполне терпима.
Я встал и вернулся в спальню, с удивлением обнаружив, что Джулия уже ждет меня. Я притянул ее к себе, нуждаясь в ее близости.
— И? Как все прошло?
— Хорошо.
Она задумчиво прищурилась. Мне хотелось сказать еще кое-что. То, что я никогда не говорил никому, кроме своих детей. Я и раньше произносил такие слова, но они прилипли к моему языку, как клей.
— Я подумала, что мы могли бы обменяться нашими подарками сегодня ночью.
