Потому что она хотела меня или боялась мне отказать?
Крики Симоны становились все громче.
— Она, наверное, голодна.
— Все в порядке?
Джулия была похожа на оленя в свете фар. Я вздохнул и встал, перемещая свой член так, чтобы это не было так очевидно.
— Пойдем, я тебе все покажу.
Джулия накинула халат и последовала за мной. Я уже спускался вниз, чтобы приготовить смесь в бутылочке, но Джулия замерла.
— Может, сначала успокоим ее, а потом спустимся на кухню?
Я обдумал это и медленно кивнул. Сибилла готовила смесь в бутылочке, пока я успокаивал Симону.
Как только Сибилла начинала кормить ее, я возвращался в постель.
Мы с Джулией прошли в спальню Симоны и вошли. Я включил свет. Лицо Симоны сморщилось от ее криков, ее кожа уже покраснела. Ее крики разрывали меня на части. Она всегда была плаксой, но после смерти Гайи стало еще хуже. Теперь каждый ее крик, казалось, звучал с оттенком обвинения, и моя вина тяжело легла на мои плечи.
Я подошел к кроватке и взял Симону на руки. Она ненадолго замолчала.
Вздохнув, я направился обратно к двери, где с неуверенным выражением лица стояла Джулия.
— Ты ведь ничего не знаешь о детях, верно?
Она заколебалась.
— Только то, что читала."
"Именно это я и подозревал. Ее родители говорили так, будто она была опытной няней, но, конечно, это был тактичный ход. Мягко покачивая Симону, я направился вниз, Джулия следовала за мной по пятам. Я мог только надеяться, что Даниэле тоже не проснется. Я не мог успокоить их обоих, не то чтобы он позволил бы мне сделать это.
Подавив раздражение, я вошел на кухню. Прошло много времени с тех пор, как я готовил смесь, но Сибилла уже все подготовила.
Я кивнул в сторону бутылочек и смеси.
— Ты должна приготовить смесь.
Джулия перевела взгляд на меня.
— Я никогда этого не делала.
Я вздохнул и протянул ей Симону.
— Тогда тебе придется подержать ее, пока я покажу тебе, как это делается.
Джулия посмотрела на мою дочь, сглотнув. Смущение заполнило ее лицо, встретившись со мной взглядом, и я знал, что она скажет, прежде чем это сделала.
— Я никогда в жизни не держала на руках ребенка.
На мгновение я почувствовал желание наброситься на нее словесно, но подавил его. Джулия имела еще меньше права выходить за меня замуж, чем я. Не ее вина, что она не знает, что такое быть матерью.
— Это совсем не трудно. Просто протяни руки и возьми ее.
— Что, если я ее уроню? Или причиню ей боль? Или…
— Джулия, все будет хорошо. Ты не уронишь ее и не причинишь ей вреда.
