Для Даниэле я купила несколько свитеров с цитатами старшего брата, которые, когда я читала ему, заставили его слегка улыбнуться.
Шесть часов, десять приступов плача, три смены подгузников (что оказалось чрезвычайно сложным) и десять пакетов с покупками спустя мы вернулись домой. Оба ребенка заснули по дороге к особняку и даже не проснулись, когда мы внесли их внутрь. Симона находилась в моих объятиях, Даниэле на руках Элия.
После того, как мы уложили их спать, Элия последовал за мной вниз.
— У тебя талант к детям.
— Спасибо, — сказала я. Я все еще не была полностью уверена, был ли он дружелюбным… или больше. Что-то определенно было не так.
— Лулу! — я крикнула. За дверью кладовки послышалось царапанье, за которым последовал лай. Вздохнув, я открыла дверь. Должно быть, Сибилла снова заперла ее. Было уже гораздо позже, чем я планировала. Возможно, Лулу опять помочилась в доме. Мне нужно было составить график, который позволил бы мне заботиться о детях и Лулу. Выпуская ее в сад, Элия всегда рядом.
Я бросила на него любопытный взгляд.
— Давно ты работаешь на Кассио?
— В качестве телохранителя? Меньше года назад. Но я уже почти десять лет работаю на него на других должностях.
— Ты тоже охранял Гайю?
Лицо Элия сразу же замкнулось. Он кивнул в сторону сада.
— Разве собака должна рыть яму?
У меня голова пошла кругом.
— Что?
Лулу действительно рыла яму, и половина ее маленького тела уже исчезла в земле. Я выбежал на улицу.
— Нет! Лулу, не надо.
Она подняла глаза и продолжила как ни в чем не бывало.
Я схватила ее и поморщилась, увидев, какая она грязная, а теперь и я тоже.
Я вернулась в дом. Грязь дождем посыпалась на пол и на меня. Шерсть Лулу уже было не спасти, было ясно.
— Пора искупаться.
К моему удивлению, Лулу не сопротивлялась, когда я поставила ее в ванну. Она просто стояла и позволяла этому случиться. Приняв ванну и вытершись полотенцем, я схватила купленные ножницы для стрижки волос и уселась на пол в прихожей, держа Лулу на коленях. Это была комната, которая казалась самой легкой для уборки.
Здесь не было никаких ковров. Сначала, поднесся ножницы к ее телу, она начала извиваться, но в конце концов, поняв, что я пытаюсь помочь ей, расслабилась и позволила мне отрезать ее мех. От спутанной шерсти у нее, должно быть, зудела кожа. Когда я закончила, она стала вдвое меньше прежнего размера и выглядела невероятно очаровательно.
— Сделано, — сказала я и отпустила ее.
На мгновение она застыла на месте.
