— Давай проверим Симону, — сказал я.
Мы вместе направились в комнату Симоны, и Джулия опустила Лулу на пол, чтобы взять Симону. Собака выбежала из комнаты, чтобы делать все, что ей вздумается — вероятно, пописать на дорогие ковры. Как только она скрылась из виду, Даниэле стало не по себе. Я опустил его на пол, прежде чем он успел заплакать. Он тут же ушел, вероятно, отправляясь на поиски своего планшета. Джулия держала Симону, но смотрела на меня. Сочувствие на ее лице не привело меня в ярость этим утром. Это только заставило меня почувствовать тоску.
Держа Симону, она подошла ко мне и коснулась моей груди.
— Он придет в себя. Дай ему время. Нужно время для исцеления.
Была бы она так же оптимистична, если бы знала, что произошло?
Я взглянул на свои часы.
— Мне нужно уходить прямо сейчас, — потом, сам не зная почему, я обхватил ее щеку и легонько поцеловал в губы. — Я ценю твои усилия.
На ее лице отразилось удивление. Такое же удивление я испытывал с первой минуты нашего брака. Она оказалась совсем не такой, как я ожидал.
Она могла бы поддаться подростковой истерике, но вместо этого попыталась справиться с задачами своей новой жизни.
Она относилась к ним по-доброму и мило. Она казалась слишком хорошей, чтобы быть правдой."
"Я отстранился и спустился вниз. Элия ждал меня перед моей машиной, чтобы получить дальнейшие инструкции. Вспомнив прошлую ночь и сегодняшнее утро, я почувствовал легкое нежелание, думая о нашей договоренности с Элией, но этого было недостаточно, чтобы заставить меня отказаться от этого дела.
Джулия ничем этого не заслужила, но мне необходима была уверенность, пока ее красота не обвела меня вокруг пальца и не сделала слепым к горькой правде.
Мои дети не переживут повторной смерти их матери.
Глава 13
ДЖУЛИЯУ меня заныло в груди при мысли об утренней встрече Кассио с Даниэле. Могу сказать, что Кассио причинило боль реакция сына на него. Мне нужно было как-то помочь, но сначала я должна была понять, почему Даниэле вел себя так. По какой-то причине я не могла представить, что Кассио причинил своему сыну какую-то боль.
Кассио был способен на самые порочные поступки, какие только можно вообразить. Слухи о его деловой практике достигли даже моих ушей в Балтиморе, но по тому, как он смотрел на своих детей, было ясно, что он их любит. Нет, между ними было что-то еще. У меня было такое чувство, что это как-то связано с Гайей, и это являлось проблемой, потому что Кассио отказывался говорить о ней.
