Сладкое лето

Мне не стоило начинать об этом думать.

Мы ни разу не говорили с Максом о верности — какая, к черту, верность у людей, которые расстанутся, когда кончится лето? Безопасность — это да, это важно.

Мы всегда пользовались презервативами, он между делом показал мне свою медкнижку: «Я же держу предприятие питания» — и ухмыльнулся.

Мы часто проводили время не только у меня, но и у него, в темной мрачной пещере с наглухо занавешенными окнами, в которой хранились тысячи самых интересных сокровищ. Оказывается, темные красные свечи, так душно пахнущие смесью специй и ярче всего — кардамоном, были не просто для красоты и атмосферы.

Расплавленный их «воск» можно было лить на кожу, и он не обжигал, а превращался в разогретое массажное масло.

А массаж Макс умел делать не хуже, чем все остальное в этой постели. Мы могли бы снять несколько десятков порнороликов с увлекательным сюжетом: массажист доводит своими умелыми руками клиентку до оргазма, а потом долго и самозабвенно трахает ее расслабленное тело.

Это был его фирменный способ уговорить меня на долгий медленный секс, обычно я предпочитала короткие яркие вспышки страсти.

Однажды я спросила, почему шторы на окнах всегда плотно задернуты? Даже если его логово — место для разврата, я все равно не замечала за ним тяги к сексу в темноте. Наоборот — кажется, он наслаждался намного сильнее, когда мы занимались любовью у меня дома в самые яркие и теплые часы лета, под солнечными лучами, бьющими прямо в мое окно.

Иногда он зависал на несколько секунд, разглядывая меня и трогая кончиками пальцев лицо, грудь или живот. А уж заставлять раздвинуть ноги и тщательно изучить, что там внутри, пока я не начинала краснеть — милое дело.

Макс предложил открыть шторы, если мне так хочется. Только посоветовал одеться. Я фыркнула — чем он меня может удивить после секса на огромных подушках в Парке Горького, где за заслоном из кустов мимо проходили сотни людей?

Но поняла, как была неправа, когда отдернула плотные занавески и только что не взвизгнула: окно выходило на крошечную площадь у остановки автобусов, по периметру которой стояли киоски с шаурмой, мобильными телефонами, носками, фальшивыми часами и прочим хламом.

По краю дороги выстроились бабульки с цветами, соленьями и потрепанными книгами, а сама площадь просто кипела людской толпой.

Угол дома вдавался в эту площадь так глубоко, что окна угловых квартир были для прохожих вроде телевизора.