Затем, пошатываясь, подхожу к антикварному шкафу в нише в конце коридора и достаю спрятанную там подушку. Положив ее перед дверью Захары, я растягиваюсь на полу, прижимаясь лбом к деревянной поверхности. В темноте, как всегда, мои мысли обращаются к ней.
К моей Захаре.
Она спит голой? Или предпочитает одну из тех нежных атласных ночнушек? Я представляю ее обнаженной. Свернувшейся калачиком на одной стороне кровати. Я представляю, как забираюсь под простыни рядом с ней. Моя рука скользнула бы вокруг ее талии, и я бы притянул ее к своему телу, пока ее спина не прилипла бы к моей груди.
И я бы зарылся носом в ее волосы, вдыхая ее жасминовый аромат. Я хочу, чтобы он наполнял мои ноздри до конца моей жизни.
Мой член твердеет, когда я представляю ее, прижатую к моему телу. В безопасности в моих объятиях. Моя.
Этого никогда не произойдет.
Я переворачиваюсь на другой бок, поворачиваясь спиной к двери. Я придерживаюсь в таком положении около пяти секунд, прежде чем снова повернуться лицом к барьеру в комнату Захары.
Глава 17
Четыре дня спустя
Непрекращающееся жужжание доносится откуда-то слева. Я протягиваю руку и хлопаю по поверхности тумбочки, пока не нахожу свой вибрирующий телефон. Экран издевается надо мной своей яркостью, показывая, что сейчас 6:30 утра. Мои движения вряд ли можно назвать скоординированными, когда я выключаю будильник и вылезаю из кровати. Схватив с комода соответствующий комплект черного нижнего белья и бюстгальтер, я направляюсь в ванную комнату, чтобы принять душ.
Сегодня компания, занимающаяся ремонтом, завершит последние штрихи на первом этаже, и, надеюсь, завтра вечером все будет готово к большой встрече завтра вечером. Высокопоставленные члены Семьи, капо и инвесторы будут голосовать за или против того, чтобы Массимо взял под контроль Бостонскую Коза Ностру. Обычно это голосование — не более чем формальность, но иногда могут возникнуть сюрпризы. Как, например, когда вместо Батисты Леоне проголосовали за моего отца.
Похоже, новость об отставке Неры и осознании того, что Массимо несет ответственность за процветание Семьи, распространилась.
Как только люди поняли, что именно он занимался делами в течение последних двух десятилетий, их реакция была незамедлительной и обрушилась с силой цунами. В течение нескольких дней дом посещали десятки подчинённых, хотя люди Пеппе держали всех на расстоянии. Верхний эшелон бостонского общества Коза Ностра, похоже, был достаточно доволен.
