Слава против измены (СИ)

Когда мужчины между собой обсуждали дела с таможнями, перевозками и прочим, связанным с их деятельностью, мы с Юлей болтали о своём о женском. Вот и сейчас, увидев меня в этом учреждении, она радостно подошла и, приобняв, чмокнула в щёку.

— Какими судьбами в нашей бюрократической обители? — проворковала она пухлыми, покрытыми нежным розовым блеском губами.

Юля работала здесь в отделе архитектуры помощником, работа не пыльная, как я понимаю скорее для галочки, а не для заработка.

— Я со знакомой, справки пришли сдавать, в двадцать седьмой кабинет, — я кивнула в сторону Маши, которая снимала с нижней части коляски чехол и расстегивала молнию комбинезона, чтобы Соне было не жарко.

— Ты что, решила в волонтёры пойти? Помогаешь инвалидам? Я знакома с Аллой Владимировной из двадцать седьмого, могу за вас словечко замолвить, — Юля прошептала мне это прямо на ухо, чтобы никто другой не расслышал.

— Они в очередь на вакцину будут вставать, девочка больна, если есть возможность — помоги, — мы отошли немного в сторону, чтобы Маша не могла слышать наш разговор.

— Я поняла, просто так в двадцать седьмой не ходят. Я, конечно, ничего вам волшебного не обещаю, но Алла Владимировна будет иметь в виду, что вы “свои”. Возможно, у неё есть какие-нибудь особые пути и возможности, — заговорщицки закивала Юлька головой.

— Спасибо, Юль, — обрадовалась я, подумав про себя, что благодаря этому знакомству я смогу хоть чем-то помочь Машке.

— Тогда поднимайтесь потихоньку, а я вперёд вас пройду и предупрежу её.

Юлька зацокала тонкими каблучками офисных туфель по полу, а я подошла к Маше, которая оформляла пропускной талон в нужный кабинет.

— Вы бы ещё за пять минут до закрытия пришли, ещё и с коляской, сейчас по всем этажам грязь развезете, — ворчала женщина на пропускном пункте.

Машка не обращала на это никакого внимания, молча сунула свой паспорт в конверт с документами и толкнула коляску с Соней к турникету.

— Женщина, рабочий день ещё не закончен, а у людей бываю разные причины приходить именно в то время, когда они пришли.

Мой паспорт она тоже записала, недовольно хмыкнула, но больше ничего не сказала. Мы втроём поднялись на второй этаж и подошли к двадцать седьмому кабинету. Маша постучала в дверь и, заглянув, спросила разрешения войти.

— Она? — услышала я из кабинета властный женский голос. — Заходите, женщина.