Славянский разлом. Украинско-польское иго в России

Остаётся присоединиться к тем, кто недоумевает, зачем придворный историк вытащил подобные свидетельства, хоть и запрятав их в подвалы справочного отдела.

Разумеется, православные научно-церковные круги не в восторге от этих сведений. В ход шло и огульное отрицание, и признание, что использовались сначала одно, потом другое летоисчисление или одновременно оба, но в разных местах. Чтобы избежать намёка на католические влияния, не стеснялись ссылаться на языческие пережитки. Ключ же для понимания даёт текстуальный анализ Повести временных лет, содержащей следы трёх правок.

Не секрет, что знаменитый Нестор из Киево-Печерской лавры входил в окружение пропольского князя Свято-полка Изяславича, с весьма сомнительной репутацией. Другая редакция — дело рук игумена Выдубицкого монастыря в Киеве Сильвестра, возвеличившего семейство Владимира Мономаха — заказчика переработки. Итог: текст Повести временных лет пропитан духом сближения с латинским Западом, вокруг чего, по-видимому, и шла борьба. Отсюда вставки и о варяжском происхождении Руси, и о путешествии апостола Андрея — брата покровителя Римской церкви Петра. Путь Андрея в Рим лежал через те места, где впоследствии раскинется Киевская Русь, что весьма символично.

Конечно, выявление таких деталей — дело кропотливого труда, поскольку русские летописи как бы «стесняются» касаться всего, что связано с западным влиянием. Так, поражает полное молчание о крестовых походах, буквально потрясших христианский мир, как в католической, так и в православной проекции.

И это при том, что летописи наполнены самыми разными знамениями, производившими на людей той поры неизгладимое впечатление. Казалось бы, завоевания крестоносцев, освобождение ими в мае 1099 года Гроба Господня от неверных или, наоборот, падение Константинополя в марте 1204 года должны восприниматься киевскими православными очень эмоционально. Однако, судя по текстам, эти величайшие события не привлекли внимания, создатели и переработчики летописей упорно их не замечали. Лишь почему-то в северном Новгородском своде содержится небольшая повесть «О взятии Царьграда от фряг» (фрягами в ту пору называли европейцев), тогда как в источниках южных земель, примыкающих к Византии, сведения об этом отсутствуют.

Если ориентироваться исключительно на летописный комплекс, то создаётся впечатление об изолированном существовании Киевской Руси от Запада.