Славянский разлом. Украинско-польское иго в России

 Шаховской, чьи многочисленные родственники служили там же. Подполковниками назначены Б. фон Траутфер, К. Бирон (брат фаворита), Р фон Фрейман. В общей сложности из 120 офицеров Измайловского и Конного полков свыше трети принадлежали к иностранцам, а до половины остальных — к украинскому шляхетству. Вот из кого реально формировался Командный состав ударных воинских подразделений. Конечно, попадались там и местные, как, например, один из шефов Семёновского полка А. И. Ушаков, затем глава зловещей Тайной канцелярии.

Однако они растворялись в украинско-немецкой камарилье, задававшей тон.

В результате становится понятным, почему российская армия так легко шла против населения, безжалостно подавляла вспышки недовольства, проводила карательные операции. Наши многочисленные народы всегда оставались чужими для этих господ, относившихся к ним как к второсортным, обязанным рабски обслуживать их благополучие. Добавим ещё, что низший командный состав, наиболее тесно соприкасавшийся с рядовыми солдатами, формировался из кантонистов, то есть детей рекрутов, фактически выросших при казармах, в военных посёлках.

Они взрослели полностью оторванными от населения, с которым их ничего не связывало, и становились послушным орудием в руках украинско-польско-немецкого комсостава.

Отметим: царствование Анны Иоанновны не приветствуется «незалежными» историками, считающими, что императрица проявляла непочтительность к Украине. Указывают на восстановление Малороссийской коллегии после смерти гетмана Д.

 Апостола в 1733 году. Вновь учреждённая коллегия состояла из шести человек: трёх украинцев и трёх великороссов. Давайте перечислим имена: А. Шаховской, Я. Лизогуб, А. Барятинский, В. Гурьев, М. Забела, А. Маркевич. Человек, не погружённый в исторические изыскания, не сможет точно определить, кто тут пострадавший, а кто — оккупант. Перед нами типичное украинское переплетение со своими отношениями, обидами.

Также вспоминают церковные дела, когда опале подвергся ряд представителей малороссийского духовенства, прочно осевших на ключевых местах в иерархии.

Однако душой прокатившихся в 1730-х годах архиерейских процессов был Феофан Прокопович, чьи протестантские замашки импонировали немецкой партии. Как метко заметил А. В. Карташёв, параллельно «бироновщине» в церкви господствовала «феофановщина». Действительно неудовольствие немецким засильем каралось нещадно.