Славянский разлом. Украинско-польское иго в России

Оседавшие в Московии «выезжане» проводили скоординированные действия в верхах, укрепляя свои позиции изнутри. Иначе говоря, на смену литовско-польской внешней экспансии пришли кадровые инъекции в московские элиты под личиной службы и заверений в преданности. Такая тактика реализовывалась и при Василии III, и при Иване ІѴ Когда же при последнем наступил форс-мажор, то «преданные» слуги поспешили уносить ноги, дабы не попасть под карающий меч самодержца, предусмотрительно объявленного психопатом.

Но до этого наплыв полонизированной публики шёл полным ходом.

Проиллюстрируем это на примере потомков литовских Гедиминов — князей Милославских. Впервые они объявляются в Московии в 1514 году: глава этого семейства перешёл на службу к Василию III, рассчитывая на богатый удел. Но вышло не так, как мечталось, и через год «верный слуга» бежит обратно, то есть на родину. Вскоре там у него происходит конфликт с отпрыском из-за имущественного дележа. В 1526 году уже обиженный сын Фёдор выезжает в Московию, где под клятвы о готовности служить ему выделяют вотчину в Ярославском уезде (Юхотское владение).

Тем не менее аппетиты у сына оказались под стать отцовским, и он решает тайком вернуться в Литву. Его задерживают и кидают за решётку. Неудачливого беглеца спасло рождение у государя наследника — будущего Ивана ІѴ. На радостях Василий ІІІ объявил нечто вроде амнистии, и Ф. Милославский обрёл свободу. Обращает на себя внимание одна деталь: быстрое восстановление утраченных позиций после освобождения.

Очевидно, этому активно поспособствовали другие «выезжане», прочно освоившиеся в верхах.

Такие, как, например, семья Глинских, обосновавшаяся в Москве с 1508 года. Елена Глинская даже становится второй женой Василия III, что вызвало немалое неудовольствие среди населения. Её родной брат Михаил — ярый приверженец польско-литовской культуры — слыл известным международным авантюристом, но его сумели пристроить на видное место в великокняжеском дворе. К концу правления Василия ІІІ недостатка в литовско-украинской публике вокруг трона не ощущалось: Оболенские, Палецкие, Микулинские, Гедиминовичи — Щеняевы и Голицыны, Одоевские, Лятцкие, Трубецкие, Стародубские, Ромодановские, Вишневецкие и др.

Все они составляли костяк клана, спаянного родными местами, откуда они вышли, и общностью представлений о том, как вести государственную политику. Разумеется, образцом их жизнеустройства всегда оставались Польша и её окрестности в лице Литвы с Украиной.