Сам царь регулярно участвовал в заседаниях, обладая определённым даром красноречия, рассказывал о жизни в польских краях, да и в личном плане — в одежде, причёске и т. д. — подражал ляхам. Иными словами, монаршие склонности не могли не вызвать у людей удивления, перераставшего в более сильные эмоции. Этому способствовало и поселение иезуитов прямо в Кремле с позволением служить латинскую обедню.
В то же время Лжедмитрий иронизировал над московскими обычаями, высмеивал местные суеверия, не хотел креститься перед иконами, не велел благословлять трапезы.
Добавим: государственные заботы отнюдь не составляли главного занятия нового царя. Его подлинное сгебо заключалось в беспрестанных гуляниях: большая часть времени протекала в увеселительных забавах, из-за чего всякий день при дворе казался праздником. Ситуацию усугубляла и непомерная расточительность монарха, сыпавшего деньгами направо и налево. Кто-либо из его музыкантов мог получить жалование, коего не имели и первые государственные люди. Любя роскошь и великолепие, он приобретал и заказывал драгоценные вещи.
Особенное поражает описание царского трона, вылитого из чистого золота, обвешанного алмазными и жемчужными кистями.
Очутившись в такой обстановке, Лжедмитрий серьёзно переменился, уверовав в своё божественное предназначение. Это быстро проявилось в забвении тех обещаний, кои он в обилии раздавал в Кракове. Изменившийся настрой нового самодержца сполна ощутили иезуиты. При всём внешнем уважении к ним он явно не торопился обращать «свою» державу в католическую веру.
В подобном мероприятии, сулившем очевидные проблемы, для него уже не виделось острой необходимости. Так что восклицание папского нунция в Польше Рангони — «Мы победили!» — оказалось явно поспешным. Следующим разочарование постигло Сигизмунда III, рассчитывавшего на немедленную передачу ряда земель. Но, как оказалось, «протеже» раздумал это делать. В качестве компенсации он пообещал королю, исключительно по дружбе, помочь денежной суммой, если такая помощь потребуется.
Обмен посольствами для выяснения возникшей проблемы ничего не изменил. Становилось очевидным: Лжедмитрий не желает, чтобы его воспринимали как вассала. Дабы обрести статус равноправного партнёра с Мадридом, Веной, Венецией, Парижем, новый монарх активно устремляется в европейскую антитурецкую коалицию и начинает широкомасштабную мобилизацию сил на южном направлении. От окружающих он требует впредь именовать его не просто царём, а «непобедимым цезарем».
