Монархисты же усматривали в нём твёрдое отстаивание «национально-охранительных» начал, позабыв, что требование о целостности страны при владычестве королевича оборачивалось пустой формальностью. Забота же о незыблемости православной веры была не более чем фикцией; спустя несколько десятилетий Романовы с соратниками во всей красе продемонстрируют эту «заботу о незыблемости».
Посольство во главе с Салтыковым и Андроновым в начале 1610 года посетило Сигизмунда III, достигнув взаимопонимания. Королевские отряды двинулись на Москву: Шуйский, чья персона вызывала уже всеобщее раздражение, был не в состоянии дать отпор.
В этой обстановке пятой колонне не составило большего труда низложить деморализованного царя. 17 июля 1610 года его «свели» из дворца и постригли в монахи, заточив в Чудов монастырь. Власть, если о таковой вообще можно говорить применительно к данной ситуации, перешла к так называемой Семибоярщине. Её обязанностью был объявлен созыв Земского собора для избрания нового монарха. Одновременно к Москве подошло 25-тысячное польское войско, выглядевшее предпочтительнее полубандитских формирований Лжедмитрия II.
Позиции же последнего оказались подорваны: его «рати» разбегались, даже несмотря на то, что тот отверг предложение гетмана Жолкевского признать себя вассалом Сигизмунда III. Путь несостоявшегося царя прервала гибель под Калугой. Тем самым все препятствия были устранены: сотрудничеству пятой колонны и короля ничего не мешало.
Польские отряды, вошедшие в Кремль, озаботились государственным обустройством, начав с введения комендантского часа для жителей города.
По-хозяйски приступили к печатанию денег с изображением Владислава Жигимонтовича. Снова затащили в патриархи Игнатия — любимца Лжедмитрия I, поскольку на Гермогена рассчитывать не могли. Кроме того, у себя поляки устроили триумф по образцу римских императоров. Сигизмунд торжественно въезжал в Вильно, где его чествовали как победителя Московии. За ним в коляске следовал низложенный царь Василий Шуйский с братьями, специально вывезенными для унижения из Москвы.
Причём шляхта намеривалась растерзать их за погибших в ходе свержения Лжедмитрия І сородичей: великодушный король не дал свершиться расправе.
Вместе с тем разношёрстные сторонники Лжедмитрия II не желали мириться с возникающей реальностью и стремились продолжить борьбу за место под солнцем. Так родилось первое ополчение, выступившее против польско-боярской власти, где первую скрипку играл начальник гарнизона А. Гонсевский.
