К тому же изначально было известно, что люди там серьёзные и плотно общались с украинскими силовиками. Выстрел был сделан профессионально, через узенькую щель в занавесках на окне комнаты, в которой находился Гриня. Причём дом, с чердака которого стрелял снайпер, был не простой – ведомственный."
"Вспомнили и про ту непонятную «стрелку» на ночном стадионе, и о том, как всю «медведковскую» братву, находившуюся в Киеве, приняли в течение двух дней.
Опять же, теория Доктора о том, что Гриню добили в больнице…
В общем, враг был обозначен и осталось только наказать его.
Гриню хоронили в Москве, как и всех «сильвестровских», на Хованском кладбище. Мероприятие было людным и пышным, с отпеванием в церкви и богатыми поминками, на которых звучали бравурные тосты в память о павшем товарище и напыщенные клятвы и обещания. Словом, всё как обычно в подобных случаях. Со стороны могло показаться, что смерть лидера сплотила коллектив, сделала его твёрже, сильнее.
Однако…
Среди «медведковских» начались распри.
Банька, Банщик и Усатый
Как только произошло покушение на Гриню, братья Пылёвы объявили виновным в этом Юру Бачурина, Усатого, старшего «лианозовских», которые находились при Грине в Киеве, и по умолчанию являвшегося начальником его охраны, отвечавшим за безопасность Гусятинского.
Нет, его не обвиняли в том, что это он убил или организовал убийство Грини, но упрекали, что он это допустил, покушение недоглядел, не обеспечил безопасность…
Усатый же, находясь рядом с Гриней в течение последних нескольких месяцев и плотно общаясь с ним (ну а кем ещё было Грине поговорить?), знал, что в отношениях между Гусятинским и братьями Пылёвыми произошёл разлад из-за денег, точнее, из-за непомерных Грининых трат и его нерентабельных проектов.
Возможно, Гриня и сам замышлял что-то против Пылёвых и выбрал для этого себе в союзники Усатого, приблизил его, сделав буфером между собой и братьями, поделился с ним мыслишками.
Теперь же, после смерти Грини, Усатый понимал, что подобное обвинение со стороны Пылёвых могло стать его смертным приговором, и решил действовать на опережение.
Вполне разумно. К тому же он посчитал, что настал подходящий момент для того, чтобы и вовсе избавиться от братьев и захватить власть в группировке.
Но какой чёрт его дёрнул обратиться за помощью к Лёше Солдату, не понятно.
