В Италии, в Риме, он снимал небольшую уютную квартирку и обзавёлся старенькой «Мазерати Кватропорте».
В Греции у Солоника своего жилья не было, и он, пользуясь гостеприимством Юры Ивахно, с которым познакомился в русском ресторанчике в Мениди, проживал у него в доме на окраине Афин.
К слову, о Юре. Помимо всего прочего, на чём можно было заработать, он занимался и паспортами.
С деньгами у Валерьяна явно было туговато. С его слов, друзья-товарищи из-за финансовых трудностей (как же он ошибался!) могли подкидывать ему лишь полторы-две тысячи американских долларов в месяц.
В то время я арендовал дом с пятью или шестью спальнями и огромным, засаженным деревьями участком в районе Фракомакедонес, на горе, недалеко от Мениди. Видя бедственное положение товарища и искренне желая помочь, я предложил ему поселиться под моим кровом. Солоник с радостью согласился, и на следующий же день переехал ко мне.
Мы много времени проводили вместе и о многом говорили. Как раз тогда он рассказал мне подробно о перестрелке на Петровско-Разумовском рынке.
Как был ранен и, понимая, что сам уйти не сможет, приказал Монину уходить, намереваясь задержать, насколько это возможно, преследователей, и потом, чтобы не попасть в плен, застрелиться, но просчитался, расстреляв все патроны.
В красках поведал мне о том, как жёстко его допрашивали опера, и что он рассказал им всё, что знал, и даже «грузанулся» за то, чего не делал. «…Но тебя не сдал» – сказал он мне.
Рассказал, как по цветному, он и о своём легендарном побеге из застенков СИЗО-99/1 и о двух предыдущих, не таких громких, но тоже дерзких.
Я, хоть у нас это и не принято, спросил у Солоника о судьбе Меньшикова, инспектора СИЗО, помогавшего ему в побеге и скрывшегося вместе с ним.
Оказалось, что Меньшикова вывезли в Грецию вместе с Солоником и даже сделали ему греческий паспорт. Но кураж у паренька скоро прошёл. Поняв, что жизнь блатная далеко не столь романтична, как ему представлялась прежде, затосковал. Впал в депрессию, несмотря на категорический запрет, несколько раз пытался связаться с мамой.
В общем, поведение Меньшикова стало представлять серьёзную опасность и могло привести к тому, что о местонахождении и его, и Солоника будет известно правоохранительным органам со всеми вытекающими…
Тогда «курганскими» – Колеговым, Нелюбиным и Игнатовым – было принято решение о ликвидации Меньшикова. Поручили они её Солонику, но тот наотрез отказался, ссылаясь на благодарность и симпатию, которые испытывал к этому парню.
