След

– Попал утром в пробку, потому и опаздываю. У нас сегодня полный сбор. Восемь случаев, – продолжает он, обращая комментарии к Скарпетте и как будто не замечая присутствия Марино. – Придется начать с общего разбора, так что вам, Кей, пожалуй, лучше выпить кофе. Я, возможно, задержусь. Джулия? – Доктор Маркус поворачивает голову к кому-то невидимому за перегородкой, откуда доносится частый, как треск кастаньет, стук клавиш. – Будьте добры, покажите гостям, где у нас кофе. Вам будет удобнее расположиться в библиотеке.

Я приду, как только освобожусь. – Это уже для Кей.

С точки зрения профессиональной этики было бы вежливо пригласить ее на рабочее совещание и в морг, тем более что Кей позвали сюда не просто так, а для проведения экспертизы, как говорится, pro bono. К тому же она не посторонний человек, а на протяжении многих лет возглавляла эту самую службу. Нанести более сильное оскорбление доктор Маркус мог бы, разве что предложив ей подождать на парковке или закинуть в прачечную его белье.

– Боюсь, вашему гостю и впрямь нельзя здесь находиться, – напоминает он, нетерпеливо оглядываясь.

 – Джулия, вы не могли бы проводить джентльмена в фойе?

– Он не мой гость, и он не будет ждать в фойе, – спокойно говорит Скарпетта.

– Извините? – Доктор Маркус поворачивает к ней сморщенное личико.

– Возможно, вы не понимаете ситуацию…

– Возможно, не понимаю. Давайте поговорим. – Это не просьба.

Докто Маркус почти вздрагивает, но выхода у него нет.

– Очень хорошо, – неохотно соглашается он.

 – Заглянем на минутку в библиотеку.

– Ты нас извинишь? – Кей улыбается Марино.

– Без проблем. – Он входит в закуток к Джулии, берет со стола стопку фотографий и начинает просматривать их, будто игральные карты. Потом выщелкивает одну большим пальцем, как делает крупье в блэкджеке. – Знаете, почему наркодилеры не такие жирные, как, скажем, вы или я? – Он роняет фотографию на клавиатуру.

Джулия, довольно привлекательная, хотя и немного полноватая девушка лет двадцати пяти, никак не больше, смотрит на фотографию мускулистого черного парня, голого, как в первый день жизни.

Парень лежит на прозекторском столе со вскрытой грудью. Органы уже удалены, за исключением одного, весьма заметного и, вероятно, самого жизненно важного, по крайней мере в ту пору, когда жизнь еще представляла для него какой-то интерес.

– Что? – спрашивает она. – Вы меня подкалываете, да?

– Серьезен, как сердечный приступ. – Марино подвигает стул и садится рядом, очень близко.