След

– Доктор же не поверил.

– Ах да, доктор. Да, он сказал, что не верит вам. – Бентон усаживается на диван. – Полагаю, вы знаете, какого я мнения об этом докторе. Я уже говорил, но выскажусь еще раз. Он считает всех женщин истеричками и не питает к ним ни симпатии, ни уважения, а значит, боится их. К тому же он врач «скорой помощи» и ничего не знает о насильниках и их жертвах.

– Он считает, я сама все это сделала, – сердито отвечает Генри. – Думает, я не слышала, что он сказал медсестре.

«Осторожнее, – предупреждает себя Бентон.

 – Генри выдает новую информацию. Остается лищь надеяться, что она ничего не сочинила».

– Расскажите. Мне бы очень хотелось знать, что такого он сказал медсестре.

– На этого придурка стоило бы подать в суд, – добавляет Генри.

Бентон ждет, попивая кофе.

– Может, я еще и подам. – Она презрительно фыркает. – Он думал, я не слышу, потому что когда вошел в комнату, я лежала с закрытыми глазами. Медсестра стояла у двери, а я сделала вид, что в отключке.

– Притворились, что спите, – вставляет Бентон.

– Вы это умеете. Вы были профессиональной актрисой.

– Я и сейчас ею остаюсь. Актерами быть не перестают. Просто сейчас я не снимаюсь, потому что занята другими делами.

– Мне кажется, у вас это хорошо получалось.

– Вы умели притворяться. – Он делает паузу. – Вы часто притворяетесь, Генри?

Она смотрит на него, и взгляд ее становится жестким.

– Я притворялась в больничной палате, потому что хотела услышать, что скажет врач. Я слышала все, каждое слово.

«Если на кого-то злишься, легче всего прикинуться изнасилованной. Страшней расплаты нет». Так он сказал, а потом рассмеялся.

– Что ж, если хотите подать на него в суд, я винить вас не стану. Это было в приемной «Скорой помощи»?

– Нет. В моей палате. Сначала они взяли анализы, а потом отправили меня в палату. Я уже не помню, на каком этаже.

– А вот это совсем плохо, – говорит Бентон. – Ему вообще не следовало заходить в палату. Он работает в «скорой помощи», и на этажах ему делать нечего.

Скорее всего заглянул из любопытства, и это неправильно.

– Я подам на него в суд. Ненавижу. – Генри снова трет палец на ноге. Синяки на руках уже приобрели цвет никотиновых пятен. – А еще он упомянул о каких-то декстрохедах. Не знаю, что это значит, но прозвучало оскорбительно. Он насмехался надо мной.

Опять новая информация. Надежда возрождается. Может быть, если достанет времени и терпения, он узнает что-то еще, соберет какие-то крупицы правды.