След

«Если в Ричмонде возникнут проблемы, – думает он, – я точно влип». Люси приклеится и не отстанет.

– Слушай, Босс, что я тебе скажу. Одна из причин, почему я здесь, это потому, что у меня чутье. – Марино называет Люси Боссом, как будто вовсе не против, чтобы она была его боссом, но на самом деле такое положение ему совсем не нравится, особенно если то самое чутье предупреждает, что похвалы ему уж точно не видать. – И чутье мое. Босс, сейчас вопит во весь голос. – В глубине души Марино понимает, что Люси и ее тетя, Кей Скарпетта, видят его насквозь, и как только он начинает бодриться, похваляться своим чутьем и называть их Шерлоками и Боссами и другими менее приятными именами, они моментально чувствуют его беспокойство и неуверенность.

Но переделать себя Марино не может, а потому продолжает, чем только усугубляет положение. – И вот что я тебе еще скажу. Ненавижу этот вонючий город. Ненавижу. А знаешь почему? Знаешь, что не так с этой вонючей дырой? У них нет уважения.

– Не буду напоминать, что я вам так и говорила, – напоминает Люси, и голос ее быстро приобретает характеристики клея.

 – Нам приехать?

– Нет, – ворчит Марино, раздраженный тем, что не может рассказать обо всем так, чтобы она не решила, что должна с этим что-то сделать. – Я просто ввожу тебя в курс. – Он уже жалеет, что позвонил и разболтался. Звонок был ошибкой. С другой стороны, если Люси узнает, что у тети проблемы, а он ничего ей не сказал, ему же придется туго.

Когда они познакомились, Люси было десять лет. Десять. Пухлая коротышка в очках, несносная и противная.

Они сразу невзлюбили друг друга. Потом все изменилось, и Пит стал ее героем. Они подружились, а потом все снова изменилось. На каком-то этапе ему надо было остановиться, положить конец переменам, зафиксировать ситуацию, потому что лет десять назад все складывалось как нельзя лучше и он с удовольствием учил Люси водить грузовик и ездить на мотоцикле, стрелять, пить пиво, определять, когда человек лжет, – всему тому, что важно в жизни. Тогда Пит не боялся ее. Может быть, страх не совсем подходящее слово для того, что он чувствует сейчас, но она на подъеме, а он нет, и, закончив разговор с ней по телефону, он все чаще думает о себе как о неудачнике и какое-то время ходит будто в воду опущенный. Люси может делать, что хочет, и при этом быть при деньгах и командовать людьми, а он не может. Даже будучи полицейским, Марино не мог так, как она, непринужденно и уверенно, словно бравируя этим, пользоваться властью.