Не ответил ничего, но хмуро, сосредоточенно поглядел вдаль, куда-то выше замерзшей Исети.
Любопытно, – подумал он, – Алекс и впрямь видел призрак беловолосой девицы?
Сам Кошкин в подобную чертовщину не то чтоб не верил – старался о ней не задумываться. Если обо всем этом думать, то и рехнуться недолго. Однако на службе бывало разное. И некоторые совпадения кроме как мистикой вовсе нечем объяснить. Хотя бы даже заколку эту, что нетронутой пролежала в лесу три года.
Он признал.
– Могли и убить ее, конечно: Екатеринбург только с виду тихий.
Здесь заводы, рудники, деньги немалые крутятся. А где деньги, там и уголовщина всех калибров… Покамест неизвестно даже, была ли хозяйка сей заколки в том лесу. Однако если была, то следы должны остаться. Личные вещи, одежда, кости. Главное, знать, где искать – за этим, собственно, я к вам и обратился.
– Это было в Шарташском лесу, – отозвался Риттер. – Однако тот самый пригорок я сроду не найду. Если только Виктор Алифанов мне поможет.
Кошкин согласно кивнул:
– Вы прокатитесь со мною в клинику Алифанова?
– Едва ли вы в такой час застанете Виктора в клинике, – почему-то усмехнулся Алекс. – Вчерашним вечером у него были большие планы…
И Алекс вдруг замолчал на полуслове – так, будто снова увидел призрака, глядел сквозь решетку, в парк к соседям. Кошкин сперва не понял ничего. Проследил за его взором, но увидал только беседку, сквозь резные стенки которой слабо угадывались очертания фигур – мужской и женской.
Сплетенных в нежнейших объятиях.
Ежели нарочно заглядывать в чужие парки, то можно еще не то увидать – но Алекс вдруг будто с цепи сорвался. Бросился к воротам. Запертым, но его это не остановило. Он бы с петель те ворота сорвал, наверное. А уж когда Риттер ворвался в парк и размашистым шагом направился к той самой беседке, Кошкин в самом деле растерялся. До смертоубийства б не дошло…
Глава 5. Лиза
В эту ночь Лиза почти не спала. Бродила по спальне, замучила горничную, раз пять порывалась то написать Алексу злобное письмо, то, напротив, записку с извинениями.
Напрасно она вспомнила эту безголосую певицу… Лизе вовсе не хотелось обижать Алекса – само как-то вышло. Однако ж слова извинения не хотели ложиться на бумагу, и Лиза пообещала себя, что напишет письмо утром. С тем уснула.
А проснувшись, поняла, что волна совершенно искренней ярости к Алексу захлестнула ее с новой силой.
