Разумеется, ни то, ни другое Лизу не интересовало. Ей нужна была только сама Софи Риттер в девичестве Доронина.
– Ах, какой сегодня чудесный вечер, Лизонька!
Софья Аркадьевна домучила свое пирожное, поднялась с подушек и изволила подойти к окошку, что глядело на приусадебный парк.
– Никогда не любила зиму… – призналась вдруг Софи. – Зимой так холодно, и снег в лицо летит, и волосы толком не причешешь. То ли дело в Карловых Варах… Вы, Лизонька, были в Карловых Варах? Ах, вам непременно нужно там побывать! И в Бад Эмсе тоже весьма недурно.
А вот на Лазурном берегу да в Тулоне мне не понравилось. Душно. Влажность высочайшая – а у меня, знаете ли, волосы от влажности так вьются, так вьются… Я там была, что цыганка какая. Один мой друг меня так и звал ma belle Esmeralda – ужас! – Она коротко взглянула на Лизу и пояснила: – Эсмеральдой звали красавицу-цыганку из стихотворения великого Бальзака.
Лиза задумалась, но ничего не сказала.
Тогда Софи снова вздохнула и посмотрела в парк за окно.
Спросила:"
"– Что-то я не вижу jardin d’hiver8 – прежде прямо к дому пристройка была. Неужто забросили? У маменьки Льва Александровича такие восхитительные розы цвели…
– Я не люблю розы. Кажется, зимний сад разобрали еще лет двадцать назад, – отозвалась Лиза. А потом как будто между делом поинтересовалась: – неужто вам приходилось здесь бывать еще при моей бабушке?
– Ах, я была тогда совсем крошкой. Маленькой-маленькой девочкой, – поспешила ответить Софи, наверное пожалев, что выдала свой возраст.
– Наши со Львом Александровичем родительницы приятельствовали по-соседски, оттого я часто бывала в этом доме. Знаете, Лизонька, нас ведь и сосватать одно время думали с вашим папенькой!
– Вот как? Я не знала… – искренне удивилась Лиза.
А Софи рассмеялась смехом-колокольчиком:
– Боже мой, как давно это было! Да, все в этом мире повторяется. Вот уж и мы со Львом Александровичем мечтаем поженить своих детей.
Лиза дрогнула, но в лице, как ей казалось, не изменилась.
Однако Софья Аркадьевна все равно попросила:
– Вы не смущайтесь, Лизонька.
Она подошла и ласково пожала Лизину руку. Шепотом сообщила:
– Я ведь знаю, о чем мужчины секретничают! Мигом все поняла еще третьего дня, когда не увидела у Алекса на мизинце рубинового перстня. Рубин, Лизонька, это, видите ли, наша фамильная реликвия: его еще прадед Алекса с востока привез. Мой муж носил его до самой своей смерти, не снимая, а после я рубин Алексу отдала.
