– Так Аглая Даниловна нашла вас после? – спросил Алекс, деликатно предложив женщине свой платок.
– Нет, – Ульяна опять хмуро глянула на Лизу, прежде чем ответить. – Я-то долго ждала: чуть половица где скрипнет – вздрагивала. Думала, отдать Машеньку придется. Боялась. Потом уж, год али два спустя, узнала, что Анна-то Даниловна и впрямь мужа бросила да уехала к полюбовнику своему. И поделом. Девочку я Машенькой крестила. Поначалу прятала ото всех, соседей сторонилась, боялась что прознают. Но шила-то в мешке не утаишь – увидели они, конечно, Машеньку.
Сразу и решили, что родная она мне. Осуждали, мол, прижила во грехе. Еще и потому нас в том поселке невзлюбили… Здесь-то полегче стало: вдова с дитем, да и весь разговор.
За все то время, что они с Алексом пробыли у Ульяны, Лиза так и не задала ей ни единого вопроса. Не смогла. Сперва ей казалось это неуместным, потом мелким и ненужным – а потом Лиза поняла, что ей ужасно страшно спрашивать. Потому что она боялась услышать все то, что в итоге и услышала…
Она вовсе не помнила, как покинула дом Ульяны, как Алекс помог ей устроиться в санях – и только какой-то его вопрос, которого она тоже не слышала, заставил ее опомниться.
– Я не верю ей, – не к месту, но спокойно и жестко произнесла тогда Лиза."
"Заглянула в глаза к Алексу – и увидела в них бесконечное сочувствие. Поняла, что от этой совершенно ненужной, унижающей жалости у нее самой защипало в горле, и принялась протестовать с удвоенной силой:
– Не верю, не верю! Она врет! Я не верю, Алекс, ни одному ее слову! Моя мама не может быть такой… таким чудовищем… Я ведь завидовала всегда моей младшей сестре! Пусть у нее другой отец – зато мама любила ее куда сильней! Поэтому и сбежала с нею.
А теперь что же? Мама не забирала Машу с собой? Напротив – бросила, как бросила и меня? И даже более, она хотела Машу убить… Хотела – да ей помешали! Зато ее планы сумел воплотить мой собственный отец! В это вы мне предлагаете поверить, Алекс?
– А вы самом деле в это верите?
Спокойный и рассудительный голос Алекса снова заставил Лизу, против ее воли, взять себя в руки.
– Не знаю. Ей-богу, я уже не знаю, кому верить и что думать. Одно знаю точно – мой отец ужасный, страшный человек! Алекс, умоляю, увезите меня куда-нибудь! Я не хочу более возвращаться домой. Ни за что не стану говорить больше с отцом…
– Нет уж, Лиза. Это я больше никогда не стану говорить с отцом – потому как он мертв. А вы еще можете. Что бы ваш батюшка ни совершил когда-то, он вас любит.
