След бури

Млада натянула на лицо непреклонную мину, продолжила спокойно и угрожающе:

— Хуже будет, если ты не вернешься до того, как туда вернутся воеводы.

Рогл глянул исподлобья, стиснув пальцы на жерди, которой ощупывал путь, а затем развернулся и зло пошагал прочь.

Так лучше. Нечего ему соваться на поле брани и раньше времени видеться с отцом. Да и к тому же он не сможет пройти по лагерю незамеченным так, как Млада.

Она убедилась, что вельдчонок ушёл, и двинулась к становищу. Снова охватил её со всех сторон голос близкого боя.

Позвал за собой: пойди, дай волю накопленной за столько лет ярости, убивай, руби, что есть сил! — но Млада осталась глуха к нему. Показалось, точно живой, вздрогнул в ножнах Призрак — уж он-то никогда не откажется хлебнуть крови врага. Но и его призыв остался без ответа.

В каких-то трёх саженях впереди замаячил выход из леса. Млада остановилась под толстенной сосной, отбросила в сторону ненужную более палку и глубоко вдохнула. Нужно отринуть всё, что может помешать ей дальше, забыть про погибшего Вагни, шального Хальвдана и Рогла, который сейчас в одиночку шёл назад.

Ведь цель всей её жизни так близка. Постояв с закрытыми глазами, она опустила ладонь на рукоять Призрака и шагнула в другой, подернутый серой пеленой отчуждённости мир.

В лагере кипела битва, и непонятно было до сих пор, кто одерживает верх. Воины рубились насмерть, не чувствуя усталости, будто те же берсерки. Млада шла, огибая разрозненные очаги сражений, и никто не смотрел в её сторону. Она знала, что не сможет удерживать завесу долго — не тот настрой.

Но на её счастье полосатый шатёр жреца был совсем недалеко. Зорен, верно, надеялся, что со стороны болот к нему никто не подберётся. Теперь же достать его стало легко — только руку протяни.

Солнце миновало полуденную черту, и скупой зимний день повернул на закат. Вокруг стало заметно свободнее. Немногие воины смогли пробиться сюда, но несколько удачливых ватажников уже теснили вельдов у обители Зорена и силы были явно на их стороне. Кочевникам не выжить.

Пал от меча один кочевник, затем другой. Ещё немного, и кто-нибудь из кметей войдет внутрь. Млада почувствовала даже что-то вроде ревности: «Моё!» — и бросилась на подмогу. Пронеслась вихрем — ратники и рты поразивали: вот её не было, а тут как из земли выросла. Она всадила меч в живот одного вельда, рубанула по шее другого. Успела походя оттолкнуть кого-то из дружинников плечом. Пригнулась, уклоняясь от клинка, полоснула очередного кочевника под затылком.