След бури

Ингвальд не настаивал на ком-то из своих ближников, но ясно давал понять, что с братом Хальвдана ей не быть — его судьбой он тоже желал распорядиться сам. Мол, по молодости тот натворит глупостей. А дочери якобы позволил выбирать, но, не слишком-то таясь, мог всегда наложить на её выбор вето.

И когда Геста захотела уплыть с Кириллом, невольно уважила отца. Да только ошиблась, что с князем обретёт счастье, о котором мечтает каждая девушка, разум которой ещё не замутнён всеми трудностями на пути к нему.

Теперь же от того светлого образа сказочной жизни рядом с правителем Кириятским ей остались лишь скупые строки отцовского письма, пропитанные лёгким укором, и ожидание…

Геста ждала возвращения княжеского войска с каждым днём всё сильнее. Невыносимая тоска по Кириллу сдавливала грудь, мешала дышать, а голова пустела. В ней крутились всего две мысли: о том, что она до безумия соскучилась по любимому мужчине, и о том, что ей до жуткой одержимости хотелось избавиться от Млады.

Она чувствовала, что Млада выжила и даже не питала особых надежд на то, что та погибнет. И в том ей виделась вечная насмешка судьбы. И раз уж Боги возжелали одарить Гесту всеми напастями сразу, собрались выпить все соки, очернить душу, окунуть руки в кровь, так тому и быть. Хоть она и не была уверена, что даже столь суровые меры, на которые пришлось пойти, что-то изменят. Но она должна попытаться.

Геста ещё раз посмотрела на небрежно брошенное на стол письмо, которое чуть покачивал неизвестно откуда взявшийся сквозняк. Отвечать отцу она не станет: слова закончились давно, а придумывать новые нет смысла. Ингвальд всё равно позабудет обо всём в пылу походов и сражений. Он ещё слишком молод и силён, чтобы безвылазно сидеть в Длинном доме и от скуки донимать дочь расспросами о её замужестве. Следующего письма не стоит ждать раньше, чем через несколько лун.

Геста хотела было вернуться к вышиванию, которое после всех уроков Малуши даже начало ей нравиться, как за дверью послышались гаркающие приказы. Потом всё стихло и, не проявив ни капли учтивости, в светлицу ввалился Виген.

Тора вздрогнула и с удивлением, перемешанным со страхом, воззрилась на начальника стражи. Нечастый он гость в этой горнице да и не желанный.