След бури

В голове проносились обрывки прошлого, но не его, а сродни тому сну, в котором неизвестный мужчина сжег древнее капище, а замок обратился кровью, отравившей землю. Он несся над лесами, видел древни, охваченные пожарами, пустой Кирият. Холодные подземелья его замка сочились влагой, а из камер слышались крики страшных мучений. Далёкие шаги становились ближе, отдавались звоном в камнях. И эхо их гуляло под сырыми, покрытыми плесенью сводами. На стенах горели факелы, и в глазах незнакомца, которые были так близко, отражались дрожащие всполохи огня… В серых, таких же, как у самого Кирилла, глазах.

Чьи-то холодные как сталь пальцы сомкнулись на горле, перекрывая воздух, и земля ушла из-под ног. Приглушённый шёпот зазвучал в ушах, заставляя волосы на голове зашевелиться.

Он смотрел — ему некуда было деваться.

Черный кишащий поток тёк через обгоревшие обломки стволов сосен. Невероятно большое войско, которому не было конца. Оно, как стая саранчи, не оставяло после себя ничего. Леса на много верст окрест выгорели, и землю покрывал толстый слой пепла, что колыхался под шагами воинов, ни одного из которых нельзя было разглядеть под доспехами.

Войско медленно стекалось к воротам Кирията. А потом замерло в ожидании приказа, заполнив собой пространство, насколько хвалало глаз. Черные воды Нейры почти не отражали солнечного света, превратившись в тягучий дёготь. Да и самого солнца не было — небо затянула пелена облаков и дыма. На стену у ворот вышел человек, которого он уже видел во сне. Его темно-красный плащ плескался за спиной.

Кирилл наконец увидел его лицо — и рванулся из сильных пальцев, не желая верить.

Человеком на стене был он.

Воздух ворвался в лёгкие, заставив закашляться. Судорожный вдох. Ещё один. Сталь холодила щёку, шершавая кора дерева колола ладонь, но Кирилл продолжал крепко сжимать посох, как великую драгоценность.

Он выпрямился, поднялся с колен, приходя в себя. Обрывки видения растворялись в памяти, как бред от прошедшей лихорадки. Ещё мгновение — и ничего уже нельзя было вспомнить.

Он провел ладонью по лбу, холодному, липкому, потрогал горло. Прислушался к своим ощущениям. Затем схватился за поврежденное в битве плечо. Откинул плащ. Рана затянулась — о ней напоминала только повязка и шрам, словно от давнего ранения.

За спиной прошелестел полог шатра. Хальвдан вошёл внутрь, с сомнением посмотрел на посох в руке Кирилла.

— Ты собираешься выходить? — его приказной тон пробежал внутри раздражающей волной. Снова за своё.