След бури

За это Корибут подарил ему многие лета жизни. И по сей день Ворон остаётся последним потомком хадымов. Как я — одним из последних потомков вельдов. Потому-то с помошью моей крови он смог вытащить их в угоду себе из Забвения. Как видите, Корибут умело цеплялся за остатки чьей-то жизни, чтобы создать свою сызнова.

— Млада, ты веришь ему? — Бажан глянул искоса, продолжая наблюдать за волхвом.

— Ты же видишь, воевода, что творится с Кириллом!

— Но всё это так странно. Кто этот Корибут? Что за Забвение? Это какой-то бред!

— Ей придётся мне поверить, — вклинился в их разговор Зорен.

 — Иначе рано или поздно она последует за князем. Ты ведь была ранена отравленными стрелами?

Млада медленно кивнула. И почему она рассказывает ему это? Почему чувствует, что так будет правильно? Зорен вздохнул и снова заговорил, но видно было, что каждое следующее слово даётся ему сложнее, чем предыдущее. Тени от горящего в углу огонька трепетали на его лице, делая гораздо старше.

А ведь, если приглядеться, то в его глазах можно было увидеть все прожитые лета.

— Кирилл тоже был ранен отравленным оружием. И излечился только благодаря посоху. Но, как и в нём, частица Забвения засела в тебе, хоть ты и смогла его победить. Значит, оно сожрёт тебя всё равно. А уничтожение посоха — способ выиграть время.

Бажан выслушал его и, снова взяв Младу под локоть, отвёл в сторону.

— Мне кажется, что я попал в дурной сон. У меня сейчас глова лопнет от всего этого! Думаешь, всё, что он говорит — правда?

— Я только знаю, воевода, что как-то я излечилась от тех ран, от которых умирал любой другой воин.

И знаю ещё, что тела вельдов куда-то пропадали. И вижу, как Кирилл медленно сходит с ума. Разве тебе этого мало?

Бажан сделал шаг назад, отвернулся и прошёл до противоположной стены камеры, временами поглядывая на снова скючившегося в своём углу Зорена. Он ступал медленно и твёрдо, временами хватался за бороду и запускал в неё пальцы, щевелил губами, и мерное капанье воды где-то в темноте перемежалось со звуком его шагов.

Затем воевода остановился около покрытого плесенью стола, на котором стоял ржавый светец с наполовину сгоревшей лучиной, и словно превратился в камень. Даже дышать как будто перестал.

Млада тоже сомневалась, стоит ли верить всему тому, что нагородил Зорен? Но каждое его слово вспыхивало в голове обрывками смутных воспоминаний. Или чужих разговоров.