След бури

 — Поверь мне, Кирилл, я знаю тебя с детства. За последнюю луну ты сильно поменялся.

— А в этом ли дело? Убийца помогает убийце. Да, Бажан? — хмыкнул Кирилл с угрозой. — Свояк свояка, как говорится…

— Что ты несёшь, бесы меня побери? — сдвинул брови воевода, подозрительно его оглядывая. — Да что с тобой? Ты хоть слышал, о чём я тебе говорил?

Кирилл медленно кивнул.

— Ты посидишь в темнице, пока я не разберусь, в чём тут дело. Может, в следующий раз будешь думать, прежде чем решать что-то без моего ведома… Стража!

Бажан горько улыбнулся и даже не попытался сопротивляться, когда по приказу Кирилла стражники повели его в темницы.

В руках холодной тяжестью осталось его снятое оружие вместа с воеводским поясом. В светлице стало пусто и невыносимо, до боли в ушах, тихо. Только отрок через мгновение заскрёбся в соседней комнате, как мышь. Кирилл позвал его и приказал принести что-нибудь поесть. Казалось, силы его иссякли. Но даже когда Лешко притащил поднос с пышущим жаром горшочком, из которого тянуло ароматом тушёной телятины, и полный кувшин горячего сбитня, к еде он не притронулся.

Внутри мерзко ворочался тугой комок, как слизень. Не дожидаясь, пока Лешко расставит всё на столе, Кирилл встал и ушёл. Он спустился в чертог, прошёл по пустому залу, залитому тёплым светом полуденного солнца, и остановился возле кресла с высокой спинкой, где до сих пор лежала медвежья шкура. Подарок Хальвдана, как знак победы и почтения. Он решал, отправлять ли за верегом и Младой погоню.

Скорей всего, они пройдут через Беглицу или прямиком по Южному тракту. Вряд ли станут настолько осторожны, чтобы затеряться в лесах и плутать там седмицами. Нагнать их ещё можно. Но что это даст?

Кто-то тихо подошёл со спины. Кирилл обернулся, хватаясь за оголовье висящего на поясе меча. Лешко отпрянул, выставил перед собой руку.

— Дык… Кушать-то изволишь, княже? — мальчишка сглотнул. На лбу и над губой у него заблестели капли пота.

Боится? Когда собственный отрок стал его бояться?

— Позови лучше сюда Медведя.

Лешко, омертвевший от испуга, бегом ринулся прочь из чертога. И скоро пришёл кметь. Видно, до него уже дошли слухи о том, что случилось ночью. Он был не похож сам на себя, словно из него вдруг выплеснулась вся жизнь. А чего ожидать? Млада, к которой он привязался, сбежала, наверняка, даже не попрощавшись. Она ни во что его не ставила и держала лишь за своего щенка, с которым можно потешиться в охотку.

— Бери троих… Нет.