След бури

А если нет… Я достану твою шлюху, куда бы ты меня ни отправил, — прошипела она, делая шаг к Кириллу. — Сколько бы ты её ни защищал. Хоть в землю меня закопай, а я и оттуда её достану. Так что лучше убей её сам. Так она будет меньше мучиться.

— Ты считаешь, я позволю тебе это сделать? Причинить вред кому-то из моих людей? Хватит. Ты и так сделала уже слишком много.

Геста коротко рассмеялась, запрокинув голову.

— А как ты меня остановишь? Как? Пусть я отправлюсь на Клипбьёрн, а всё равно дотянусь. Ты растоптал всё лучшее, что во мне ещё оставалось.

Пусть дома меня будут считать твоей подстилкой, которая не сгодилась ни на что, кроме как ублажать тебя в постели, но я по-прежнему дочь конунга. И никакая приблудная девка не сможет занять моё место рядом с тобой. Уж поверь!

Горячая вспышка ударила Кирилла по глазам изнутри. Он резким движением накинул Гесте на голову синюю рубаху. Завалил девушку на стол и сжал пальцами тонкую шею. Опрокинулись и погасли несколько лучин. Стало темнее, только горящий очаг бросал длинную тень Кирилла на стену.

Он чувствовал, как бьётся жилка над ключицей Гесты, видел даже через ткань, как она открывает рот в попытке глотнуть хоть каплю воздуха. Но он держал крепко. Хрупкие пальцы цеплялись за его запястья, царапали, но в них было слишком мало сил и с каждым мгновением становилось всё меньше. Геста молотила ногами по полу, стараясь найти хоть какую-то опору, и хрипела. Тихо, страшно.

В какое-то мгновение он подумал отпустить её. Возможно, преподнесённого урока было бы достаточно, чтобы осознать все свои ошибки.

И почувствовать, что за них бывает расплата. Но точно кистенем в голове билась мысль обо всём, что она натворила. Она ничему не научится. Никогда.

Кирилл стиснул пальцы сильнее. Рубаха на спине намокла от холодной испарины и прилипла к коже. Висок начала сверлить знакомая боль, загудел в голове тот самый голос. Геста извернулась, из последних сил дёрнулась в сторону. Хрустнули позвонки на её шее где-то под затылком. Руки девушки бессильно упали.

Круглый стол наклонился под тяжестью обмякшего тела и начал крениться всё больше. Кирилл отпустил девушку, чувствуя, как вздрагивают от напряжения мышцы. Стол окончательно скособочился и упал с громким грохотом. Погасла последняя лучина. Кирилл отступил на шаг, потом ещё на один. И так, медленно, дошёл до постели, опустился на неё.

Боль в виске стихла, а слепая ярость схлынула, как волна прибоя. Снова пробежал озноб, поднимая волоски по телу.