След бури

Для всех он был просто путником, для знающих — человеком, к которому можно обратиться по самым 'тайным' вопросам.

Но одним вечером всё поменялось.

В деревне, название которой стёрлось из памяти, как и другие, он остановился на несколько дней для отдыха и встречи с гёрзаком. Там-то к нему и подошла девочка лет двенадцати, попросила взять её с собой и научить тому, что он умеет. Каждый арияш имел право со временем взять себе ученика, но тогда Ставр не был к этому готов. Да и считал, что на покой ему ой как рано. Просьба была неожиданной, но он не смог отказаться, ощутив силу и решимость, что исходила от девчонки.

Она пришла утром в условленный час и назвалась Младой. Он же так и не сказал ей своего имени.

Ремесло Ставра не удивило её и, кажется, даже обрадовало. Тогда это показалось ему странным и пугающим. Но, как оказалось, на то была своя причина. Лишь через несколько лет после встречи Млада рассказала ему, что её родную деревню уничтожило племя кочевников. Они убили её семью и весь род. Она постоянно несла в себе иссушающую жажду мести, и как бы Ставр ни пытался вытравить её из ученицы, она не поддавалась, только усиливалась со временем.

В конце концов, он сдался. Всё-таки, ненависть придавала Младе сил делать то, от чего любая другая девушка отказалась бы. Она была вихрем, сметающим на своем пути всех противников, что ей попадались. Она была кровожадна, как стихия, не щадящая никого. Свой первый заказ она выполнила гораздо позже, чем это в свое время сделал Ставр, но именно тогда в ней проявились все задатки Грюмнёрэ.

Но не только это делало её особенной. Не только это оставило о ней память, которой у Ставра не должно было остаться.

На протяжении восьми лет он был единственным близким Младе человеком, и они не прошли бесследно. Ставр не мог точно сказать, когда догадался, что выученица любит его. Осознание этого пришло постепенно, с очередным мимолётным прикосновением, взглядом, улыбкой. А Млада молчала, зная, что так будет лучше. Обращаясь внутрь себя, Ставр не чувствовал ничего.

Верно, его способность привязываться к людям умерла в обители Песчаного Ворона, а может, и того раньше. И только рядом с Младой он в полной мере осознал горечь этого.

В тот же самый миг, как столь ядовитая мысль попала в голову, Ставр начал видеть то, чего раньше не замечал. Зелёные, мерцающие неуловимым огнём, глаза Млады сначала смотрели на него с ожиданием, позже — с желанием, на которое он не мог себе позволить откликнуться. Хоть и безумно хотел этого.