След лисицы на камнях

Мы же видели этого чурбана! Думаешь, для него быть замешанным в убийстве – удар по репутации? Ха-ха-ха! Да он бы сам всем рассказал, если бы Кужма не разболтал. Кстати, отчего именно детям?

– Пес его знает. Должно быть, просто потому, что проводил с ними много времени, и никто другой алкаша слушать бы не стал. Но ты прав, Серега, прав… Возняку должно быть глубоко начхать на то, что кто-то начнет делиться подробностями.

– Пытаешься подтащить охотника под исчезновение Веры Бакшаевой?

– Нутром чую, что он здесь замешан.

– Нутро к делу не пришьешь, как говорил один мой знакомый следователь. А в тебе говорит мотив личной антипатии.

Бабкин поднялся и налил себе чаю.

Снаружи доносился размеренный стук: Красильщиков с самого утра занимался каким-то делом, Сергей даже не полез спрашивать, убоявшись лекции на полчаса. Накануне поздно ночью уехал маленький бородатый печник. «Починили?» – спросил Бабкин, ужинавший на кухне. «Починили!» – подтвердил Красильщиков. И принялся рассказывать, что не так было с дымоходом.

Сергей потом засек: тридцать две минуты объяснял, вдохновенно, что твой экскурсовод в Третьяковке.

– В общем, выяснили то, что и так подозревали: Возняк – убийца, – подытожил Макар. – И узнали, откуда пошла легенда про болото. Все это очень увлекательно, но не продвинуло нас ни на шаг. Что у тебя, Серега?

Бабкин выложил на стол таблицу, над которой корпел до самого вечера, предварительно обойдя всю Камышовку и вытряхнув душу из самого захудалого деревенского босяка.

Сопоставив все показания, он вывел, что пожар начался около половины первого ночи, плюс-минус десять минут. К половине второго, а не к двум, как утверждала Бакшаева, все потушили, и еще около сорока минут ушло на толкотню и неизбежные разговоры: кто виноват, что делать и отчего продавщица Кунаева пропускает уже второй четверг, не открывая магазина, хотя всем известно, что вторник, четверг и суббота – магазинные дни. Около трех ночи Надежда с Возняком пришли к терему Красильщикова и сбежали, испуганные собакой, внезапно остервеневшей при их появлении.

– Разложить поминутно, кто где был и что делал, оказалось трудновато, – сказал Сергей, преуменьшив свои заслуги в десять раз. Определение «трудновато» не отражало тех сложностей, с которыми ему пришлось столкнуться при попытке заставить свидетелей вспомнить, во сколько они выбежали из дома, кого застали на пожаре и в котором часу вернулись обратно.