След лисицы на камнях

– Незачем Ваньке четыре года здесь околачиваться, – фыркнула старуха.

– Я тоже так думаю, – неожиданно согласился Макар. – Я думаю, он вернулся не так давно и узнал от вас, что Бакшаеву ищут. И решил найти ее первым. Других причин бродить вокруг деревни, как волк, у него нет.

Худякова ничего не ответила.

– Нина Ивановна, отговорите его, – попросил Илюшин. – Он ведь ее убьет.

– Ну и что? – голубые глаза ясно и удивленно взглянули на него. – Пусть убивает.

– А с грехом как быть? – озадаченно спросил Макар.

– Вы же верующая…

– Око за око, зуб за зуб. Верка моего мальчика убила, теперь он ее убьет. Все справедливо.

– Она его не убивала…

– Не убивала, говоришь? – Худякова поднялась и встала перед ними в полный рост. Оба непроизвольно отступили на шаг назад. – Она его жизни лишила, Макар. То, что с ним потом случилось, в чем-то и похуже смерти. Ты мне скажешь, что везде люди живут… Везде, да не всякие. Ваня был хороший парень… У Веры ничего не дрогнуло, когда она в суде слова свои лживые говорила, а у меня, значит, должно дрогнуть? Это ее я должна защищать от своего сына? Пальцем не пошевелю! Лучше пусть у меня язык отсохнет!

– Его ведь будут судить за убийство! – пытался увещевать ее Бабкин.

– Пускай сначала поймают! Четыре года ловят, а он все гуляет, солнце мое!

– Нина Ивановна, вы знаете, где Вера Бакшаева?

Губы старухи плотно сжались.

– Нина Ивановна, дорогая вы моя… Если мы доберемся до нее раньше вашего сына, есть шанс, что мы заставим ее сказать правду о том, что случилось в девяносто первом…

– Нет такого шанса! – отрезала старуха.

– И ты об этом знаешь! Такие как Верка лгут, пока у них язык шевелится, и пакости творят до последнего вздоха. А то и дольше! Она уже в могиле будет разлагаться, а черви станут травиться и дохнуть от ее гнилого мяса! Даже земляным тварям навредит. Вот что она такое! Не уговоришь ты ее, не запугаешь и не подкупишь! Она тебе в лицо станет смеяться и кукиши крутить. Понял? А Ванька хорошее дело сделает, если избавит мир от гниды; могла бы – сама бы избавила, взяла бы грех на душу.

Худякова подхватила банку с белилами и пошла к дому.

– Нина Ивановна! – вслед ей крикнул Илюшин. – Кто такой Игорек? У Яковлевой?

– Внук ее, – отозвалась старуха, не оборачиваясь. – Помер в десять лет в городской больничке. А больше я на твои вопросы отвечать не стану, так и знай.

– Вот тебе и кроткая старушка, – протянул Макар.