След лисицы на камнях

Хвасталась мне, что за пятнадцать минут заработала три пенсии. Понимаете, что это значит? Он местному краеведческому музею сберег столько предметов старины, сколько они за пятьдесят лет работы не могли собрать. Мы с ним однажды наткнулись на древнюю прялку. Так он с ней месяца три возился, пока не восстановил. Редкая прялка, с довольно нетипичной для этих мест мезенской росписью – в общем, музейная ценность.

Татьяна села, понемногу успокаиваясь.

– Но Вера Бакшаева пропала, – напомнил Макар. – И Красильщиков говорит, что убил ее.

В глазах женщины мелькнуло что-то трудноопределимое.

– Абсурд! Конечно, Андрей никого не убивал, об этом даже смешно говорить.

– Вы давно с ним знакомы?

– Шесть месяцев. С тех пор как приехала сюда.

У Бабкина вертелся на языке вопрос, отчего молодая красивая женщина прозябает в Камышовке, но он благоразумно сдержал любопытство.

– По-вашему, Красильщиков вменяем? – спросил Макар.

Татьяна помолчала, сдвинув брови.

– У Андрея иногда бывают… видения. – Теперь она тщательно подбирала слова.

– Ему кажется, что у него хотят что-то отнять. Он детдомовский, вы знали?

– Нет, он об этом не упоминал.

– Когда мы с ним разбирали в сарае выброшенные вещи, среди которых попалась та самая прялка, Андрей подошел ко мне и шепнул, что возле прицепа крутится мужик в куртке с капюшоном: похоже, собирается что-то украсть. И добавил, чтобы я не оборачивалась, иначе мы его спугнем. Я, конечно, сразу же повернулась. Там никого не было. Совсем никого. Пустой сад с выкорчеванными деревьями, даже зайцу спрятаться негде.

Андрей принужденно засмеялся и сказал, что пошутил. Что это была проверка, а я ее не прошла. И еще была пара подобных случаев… Тогда я не придавала этому особого значения, расценивала как чудачество.

– Вам не страшно находиться рядом с ним? – не удержался Сергей.

– Не говорите глупостей. У всех свои маленькие странности.

– Вы сказали, у Веры Бакшаевой есть причины не возвращаться сюда, – вспомнил Макар.

– Она уехала из Камышовки после той трагедии…

– Пожара, – неохотно ответила Татьяна.

– В девяносто первом году сгорел дом Бакшаевых.

Она отвернулась, еще сильнее кутаясь в свитер, словно надеясь спрятаться в нем от их взглядов.

– А почему одна сестра уехала, а вторая осталась? – Илюшин пристально смотрел на нее.

– Наде было семнадцать, Вере – девятнадцать… Надя была обычная, а Вера красавица. За ней ухаживали два парня; я имею в виду, ухаживали всерьез, с намерением жениться.