След лисицы на камнях

– Так что случилось? – снова настойчиво спросил Андрей Михайлович.

– Рабочая версия: кто-то пришел сюда и прочел оставленную вами записку. Дождался, пока мы зайдем в избу, оглушил нас обоих и бросил возле нашей же машины.

Красильщиков перевел недоверчивый взгляд на Бабкина:

– Я бы в жизни такого не выдумал, – буркнул тот. – А твой печник подтвердит, что ты был с ним последние два часа?

– И печник, и вся семья, у которой он гостит… Но я все-таки не могу понять… Напали, ударили… Вас же надо немедленно к врачу! – Красильщиков вскочил.

– Я отвезу, в райцентре есть хороший доктор, мы с ним давно…

– Андрей Михайлович!

Красильщиков осекся.

– Успокойтесь вы, ради бога. Доктор пока не требуется.

Илюшин стащил с себя испачканное пальто и, осмотревшись, положил на пол. Джинсы оказались сухими. Не то чтобы он чувствовал себя неловко, оставшись в одних трусах и свитере, но его поведение сконфузило бы присутствующих. Макар представил шокированного Бабкина и слегка развеселился.

Однако в глубине души он был не только взбешен из-за случившегося, но и обескуражен.

Больше всего ошеломляла не то дерзость, не то глупость нападавшего, который, по-видимому, не предполагал, что его жертвы могут запустить машину полицейского расследования. «Или оно его не пугало», – сказал себе Илюшин. Он испытующе посмотрел на хозяина дома.

В углу, где приходил в себя Бабкин, ему почудилось шевеление. За десять лет они научились понимать друг друга без слов; Сергей догадался, что за подозрение тревожит его напарника, и отрицательно качнул головой.

«Не он». – «Почему?» – так же молча спросил Илюшин. Сергей показал ладонью десять сантиметров над полом. «Рост».

Словно иллюстрируя их разговор, Красильщиков поднялся, и Макар убедился, что Бабкин прав. «Метр семьдесят, может, чуть выше. Чтобы ударить Серегу по голове, ему пришлось бы подпрыгнуть».

– Я все-таки настаиваю на обследовании…

– Кто, по-вашему, мог на нас напасть? – спросил Илюшин, будто не слыша его.

– Григорий Возняк. – Красильщиков, как и Бабкин, не задумался ни на секунду.

– Силища у него огромная. Я видел, как он тащил по земле лосиную тушу килограммов на четыреста.

– У него есть причины, чтобы защищать вас?

– Ни одной. Он будет счастлив, если я навсегда исчезну.

– А какие у него отношения с Бакшаевыми?

– Про Веру ничего не знаю. С Надеждой общается так же, как со всеми. Единственный, кто его здесь на дух не переносит, кроме меня, – это Худякова.

– Да. У них счеты с давних лет.