След лисицы на камнях

Он подозревал, что вскоре их с Бабкиным начнут гнать со дворов как попрошаек. Собственно, этим они и занимаются: выпрашивают чужие воспоминания.

– Макар! – окликнула Худякова.

– Я вот что сообразила: Лариса может тебе помочь.

– Яковлева? – удивился Илюшин.

– Человек, который погиб, то ли родственник ей, то ли знакомый… Точно! Бориса Ефимовича родня, вот он кто. Яковлевы должны были наверняка знать, что с ним случилось.

– Да вы, Нина Ивановна, шутите, – мрачно сказал Илюшин. – Один Яковлев в могиле, другая в беспамятстве.

– Ну извини, – Худякова развела руками. – Здесь даже про судьбу моего Ивана не все помнят, хотя он свой, родился и вырос в Камышовке. А про чужого мужика и говорить нечего.

«Про судьбу своего Ивана ты, допустим, лукавишь, – думал Илюшин, идя мимо горниста и не замечая, как его провожает взглядом Татьяна Маркелова. – Но я-то отчего так прицепился к этому покойнику? Потому и не помнят, что самое обыденное дело: пошел пьяница в лес и утонул. Что за пьяница, совершенно не важно, и нечего о нем говорить.

Он засмеялся, испугав тихого сгорбившегося деда, плетущегося с авоськой в сторону магазина.

– Дедушка, закрыто сегодня, – сказал Макар.

– Закрыто, говорю! Магазин закрыт!

– Продавщица заболела!

– МАГАЗИН НЕ РАБОТАЕТ! – заорал Илюшин.

– Да что ж такое, – огорчился старикан. – Ну!…! И мать…!

Облегчив таким образом душу, он улиточным шагом потащился обратно.

– Дедушка! – позвал Макар.

– Вы помните, человек в болоте утонул?

– Человек! Утонул! Много лет назад!

К окнам двух домов, стоящих друг напротив друга, одновременно приникли изнутри сморщенные личики. Старушки с осуждением смотрели на Макара. Одна погрозила ему пальцем и зашевелила губами; ее примеру последовала вторая, и при виде этой двойной пантомимы Илюшину стало смешно. Старушки гневно выговаривали ему из-за стекла. Макару пришло в голову, что эта картина – квинтэссенция нынешнего расследования: люди, отделенные от него непреодолимым барьером, что-то рассказывают, но он не слышит их голосов.

– Дедушка, вы что-нибудь знаете про мужика, который в болоте утонул? – устало спросил он, не напрягая больше голос.

Старик окинул его на удивление осмысленным взглядом:

– Гнать их в шею, вертихвосток!

И убрел, волоча по снегу авоську, оставлявшую едва заметную полосу.

«Так, – сказал себе Илюшин.