След на весеннем снегу

Тот «светлый» период длился чуть больше месяца, и все это время я после школы забегал к ней на работу, чтобы помочь мыть полы. Мне казалось, что если ей будет чуть полегче, то она не уйдет снова в запой, а будет держаться за работу, на которой ей платили деньги, позволяющие покупать самую простую, но все-таки еду. Я мыл полы, а все свободное время рисовал. Я вообще практически всегда рисовал, причем с самого детства это были здания. Сказочные дворцы, какие-то космические офисы, дома, которые я заселял разными людьми.

Как-то я закончил свою часть работы и ждал мать в комнате, которая оказалась приемной Васина. Я тогда не понимал, что такое приемная, просто нашел на одном из столов пачку бумаги и цветные маркеры и рисовал какой-то фантастический город, существовавший только у меня в голове. Я его видел в мельчайших подробностях со всеми его улицами, городскими зданиями, жильем для бедных и для богатых тоже. Было уже довольно поздно. Уборка начиналась, когда рабочий день в офисе заканчивался. Но Васин всегда работал допоздна, поэтому, когда он вышел в приемную, чтобы идти домой, и обнаружил там меня, была уже половина девятого, не меньше. Он увидел меня и мои рисунки. Конечно, он мог просто пройти мимо, и тогда ничего бы не было. Ничего из того, что есть сейчас в моей жизни. Но он не прошел.

Слушая его, Мила очень волновалась. Очень. В последний раз она так сильно волновалась, когда принимала решение переехать в Малодвинск. Тогда она понимала, что прямо в этот момент меняется ее жизнь, и сейчас, не спеша идя по не очень широкой улице маленького провинциального городка, она физически ощущала, что жизнь меняется тоже.

Необратимо, навсегда.

– И что он сделал? – спросила она, чуть задыхаясь. – Олег Иванович.

– Сперва он начал меня привечать. Мать через неделю сорвалась и ушла в запой, поэтому ее, конечно, уволили, но я продолжал приходить в офис к Васину, по его приглашению. Там меня всегда ждал горячий обед, заказанный в ближайшей столовой специально для меня. Суп, салат, второе и компот.

Компот я особенно любил. К обеду прилагалось много хлеба, потому что иначе я никак не наедался. А еще хлеб можно было взять с собой, и я забирал для сестры. Хлеб и еще, например, котлету. Заворачивал в салфетку и засовывал в карман, будучи уверенным, что никто не видит. Но Васин видел, разумеется, и вскоре меня уже ждали две котлеты, а не одна.

Мила почувствовала, как по лицу у нее потекли слезы. Она не вытирала их, чтобы рассказ, который она слушала, не прекратился.