Цепи загремели громче – псы спешили освидетельствовать предметы, столь неожиданно плюхнувшиеся поблизости от них. Ага, один, мимолетно обнюхав кусок мяса, заглотал без колебаний, второй еще зевает, но вот и он целеустремленно потопал к гостинцу, волоча цепь. Извините, милые, необходимость, как сказал бы мой заокеанский напарник – в этом нет ничего личного… Первый уже заваливается. Вот и у второго подкосились ноги. Ничего страшного – сторонний наблюдатель вполне может решить, что собаки попросту прикорнули поодаль от конуры, позы довольно естественные, мертвая собака, в отличие от человека, почти всегда принимает естественную позу и кажется спящей…
Рывком сдернув ласты, Мазур дал отмашку тем, под соседним мостиком.
Начиналась кадриль. Последовали ответные жесты, из которых он сделал вывод, что его команда принята и понята. Ну, Господи, благослови…
Он первым выскочил из-под мостика и, скрючившись в три погибели, перебежками, по-лягушачьему запрыгал к башне, не выходя из ее тени.
Оглянувшись, увидел, что остальные столь же бесшумно и целеустремленно крадутся к расписанным заранее объектам. В конюшне шумно фыркнула лошадь – но это уже не имело значения, пусть даже застигнутые врасплох обитатели «Заимки» и успеют выстрелить пару раз, плевать, нет у них никакой тревожной кнопки, мгновенно сообщившей бы в Шантарск о нападении, и это главное, лишь бы отсечь мышку от норки, а там можно и поиграть…
Он тенью крался по широкой лестнице – пролет за пролетом, словно зигзаги на генеральском погоне, конца им нет… Лестница сработана со всем тщанием – ни одна доска не скрипнула, ни один гвоздь не расшатался, умеют работать русские плотнички, не все спились и повымерли, это ж надо было сотворить такое чудо для таких сволочей…"
"Когда она кончится, мать ее? Снизу не доносилось ни малейшего шума, хотя к работе давно уже приступили, – что ж, да здравствует русско-американское братство, пусть мимолетное, в общем, неплохо получается, если довериться солдатам…
Мазур немного запыхался – не пацан все-таки, чуть взмок под комбинезоном, скорее от нервного напряжения.
Пространство вокруг смыкалось все теснее – башня сужалась в полном соответствии с парижской бабушкой. Над головой уже появилась широкая площадка, в квадратном проеме люка колюче светят звезды…
Затаив дыхание, Мазур преодолел последний пролет. Еще шаг – и голова поднимется над люком.
