Право слово, можно собой чуточку гордиться – машина тянет, отнюдь не собираясь пока что повторять подвиг Икара, вот только при такой скорости запас горючего тает, что твоя Снегурочка…
Накаркал – тряхнуло так, словно великанская ручища, сцапав вертолет за хвост, попыталась использовать его вместо теннисной ракетки. Картина Брейгеля: вокруг тишина и благолепие, а у бедного Икарушки только ножки торчат из воды…
Стиснув рычаги, Мазур выровнял машину. И несся дальше во влажной полутьме. Слева вспыхнул огненно-ветвистый зигзаг молнии, все вокруг озарилось пронзительно-зыбким сиянием, словно перенеся на миг в иной, нереальный мир.
Еще одна молния, справа. Мазур шел по прежнему курсу, потому что ничего другого и не оставалось. Всякое представление о времени исчезло – справа на приборной доске светился циферблат, но Мазур, поглощенный борьбой с подступившей со всех сторон грозой, смотрел на него, не видя, не в силах понять, что означает положение стрелок. Не было времени это вспоминать.
Он вздрогнул, выпучил глаза – прямо за лобовым стеклом по едва выступавшему капоту (или как он там зовется?!) слева направо, вопреки порывам ветра, катился ярко-малиновый шарик размером с теннисный мяч, плыл неспешно, словно бы игриво, едва касаясь зеленой обтекаемой поверхности.
"
"Мазур впервые в жизни видел шаровую молнию – и лихорадочно пытался вспомнить, чего от нее ждать. Кажется, она может и проникнуть в салон. А еще – взрывается, когда ей самой захочется… Он превратился в статую, сжав рычаги, вел машину по прямой, каждый миг ожидая взрыва, снопа искр, пламени…
И не сумел заметить, как исчез светящийся шарик, жуткий и прекрасный.
Странное ощущение, не выражаемое в словах, на миг подмяло его волю – но, вспомнив, что когда-то читал о чем-то подобном, о странном, чуть ли не гипнотическом действии шаровой молнии на человеческое сознание, усилием воли вырвал себя из наваждения, удерживая машину на прежнем курсе…
Светом по глазам ударило так, что показалось, будто угодил под луч мощного прожектора. Машина рыскнула – Мазур секунд десять вел ее вслепую, смаргивая слезы.
Да и потом перед глазами еще долго плавали разноцветные круги, но главное он видел: вертолет выскочил из грозы, из непогоды. Справа, слева, повсюду еще висели серые клочья, но их становилось все меньше, светило яркое солнце, ослепительно голубело небо, вертолет несся высоко над зеленой тайгой, кое-где прерывавшейся белыми пятнами березняка, уже потерявшего листву. Мелькнула серая ниточка неширокой реки.
