В конце концов сломались и эти скрепы: решив не мудрствовать, Мазур пинками вышиб две доски, оставив остальные в неприкосновенности, – достаточно, чтобы человеку пролезть внутрь, и ладно…
– Мы что, будем там ночевать? – спросила Джен, до того смирнехонько стоявшая в сторонке.
– Ага, – сказал Мазур, отряхивая с себя тяжелые чешуи ржавчины. – Не на дереве же сидеть. Если нас тут достанут – что под крышей ты здесь ночуй, что на вольном воздухе, все одно… – и засмеялся. – Тьфу ты, поймал себя на том, что с утра по-русски не говорил…
Изнутри потянуло устойчивым запашком гнили и запустения, но чистоплотная американочка носом уже не крутила – начала понемногу привыкать, успела перемазаться и употеть так, что на посторонние запахи уже не реагировала.
Мазур, стоя на пороге, повел лучом. Неподъемный стол, две лавки, лежанки с кучей истлевшего тряпья…
– Заходи, – сказал он, посторонившись. – Вытерпеть можно. Снимай быстренько штаны и все, что под ними, нужно выжать как следует, огонь я разводить не рискну…
Поставил фонарик в уголке рефлектором вверх, вышел, отошел на несколько метров – нет, с дальнего расстояния совершенно незаметно будет, деревья заслоняют.
Вернулся в избушку. Джен, сидевшая на лежанке с обнаженными ногами, дернулась чуть смущенно.
– Сиди, – сказал он устало. – Какие тут светские приличия, да и женщин я видел во всех видах… – Расшнуровал свои ботинки, стащил брюки, шерстяное белье, принялся старательно выжимать. – Как и ты, надо полагать, мужчин… ага!
– Что?
– Колечко видишь? – он показал в полумрак.
– Ну, точно… Там подвал. Надо глянуть.
– Зачем? – устало спросила она.
– А вдруг там клад. Вот будет обидно – груда золота, и не возьмешь с собой… Все равно делать нечего, а спать рано…
Ему и в самом деле было любопытно – избушка ни капельки не походила на обычное охотничье зимовье, скорее уж на этакий таежный блокгауз. И вообще, когда это в глухой тайге, за пару сотен верст от ближайшего жилья, на двери навешивали замки? Нужно быть либо заматерелым скопидомом, одержимым патологической боязнью воров, либо предусмотрительным человеком, имеющим основания опасаться визита постороннего.
Мазур попробовал люк. Кольцо проржавело лишь сверху, но за долгие годы крышка чуть ли не срослась с досками пола, пришлось старательно поработать ножом по контуру, а потом и выломать петли. Поднатужившись, рванул. Взлетело облачко древесной трухи, открылся черный проем, и оттуда шибануло застарелой затхлостью – однако не столь уж спертой, как он ожидал.
