В семьдесят девятом, когда к гидроузлу в Кунене практически прорвалась мощная колонна бронетехники и под ударом отборных юаровских десантников рухнула кубинская линия обороны (а так называемая ангольская армия попросту улетучилась куда-то в небытие, учинив грандиозный драп), именно Тракайская дивизия была в пожарном порядке, при полной секретности выброшена навстречу. И показала потомкам буров, что почем. Правда, потери были такими, что не подходили даже под стандартно-обтекаемый термин «значительные».
Как раз в те веселые времена Мазур и резался под водой с «тюленями» Ван Клеена…
– Вообще-то это ничего еще не доказывает, – сказал Мазур.
– Товарищ майор, ведите на объект! – заторопился Жаксабаев. – Я же не требую, чтобы вы мне на слово верили, пусть особый отдел разбирается, сколько положено. Должны же остаться копии всех документов в Москве… в военно-учетном… – он даже привстал. – Я одного прошу – доставьте в особый отдел, или в КГБ, как там оно теперь называется… Только в милицию не надо.
Милиция тут ни при чем, но дело такое, что лучше в госбезопасность…
– Вы что, голубки, с каторги бегали? – спросил Мазур.
– Вот то-то и оно, что с каторги. С частной.
– Это как? – спросил Мазур. Перехватив жадный взгляд, бросил капитану зажженную сигарету – Рассказывайте подробно, но не размазывайте.
– А может, сразу в особый отдел?
– Я здесь решаю, – сказал Мазур командным тоном.
– Есть… В общем, дивизию вывели из Литвы в чистое поле. И пошло расформирование – ну, не мне вам объяснять… Все рассыпалось за неделю.
Ни техники, ни материальной части, ни самой дивизии, а какое было подразделение… Кол бы осиновый Меченому в жопу…
– Давай без лирики, – поторопил Мазур.
– Есть… Вызвали, сунули документы и объяснили, что я теперь вольный, как ветер. Семьи не было, я холостой, погулял немного по Туле, съел знаменитый пряник, посчитал оставшуюся денежку – как раз хватило на билет до суверенной Киргизии. Пришел в министерство обороны, сначала обрадовались, сулили золотые горы и генеральские погоны, только эйфория быстренько прошла, и оказалось, что настоящая армия Киргизстану не по карману и не по зубам… Но послужить я там успел.
Полтора месяца. Потом опять вызвали, опять сунули документы, объяснили, что снова свободен, только на сей раз по-киргизски, вот и вся разница… Ветерку хорошо, он жрать не хочет… А делать я ничего не умею. Кроме грамотного командования ротой разведки.
