Когда-то здесь под землей таилось грозившее супостату ядерное чудовище – но потом его изничтожили свои же, когда наверху решили, что на данном историческом отрезке вокруг державы супостатов более не имеется, а есть лишь загадочные друзья. Саму ракету, конечно, вывезли, а все подземные сооружения, влетевшие в дикие миллионы, пошли на слом. Картина знакомая. Любому толковому офицеру от нее хочется блевать…
Впереди показались огни. Высоченный забор из колючей проволоки, распахнутые железные ворота, кирпичный кубик КПП.
Грузовики проскочили в ворота, почти не снижая скорости, свернули влево, вправо…
Длинная трехэтажная казарма определенно заброшена – такой уж у нее угрюмый вид. Заброшен и детский городок – резные деревянные фигурки гномов и зверюшек, частокол, горки, теремки… А здесь, похоже, живут – окна светятся.
«Точка», как легко рассмотрел Мазур при свете редких фонарей, являла собою причудливую смесь дотлевавших остатков жизни и разрушения. Проехали мимо бэтээра без колес, мимо грузовика, от которого осталась лишь проржавевшая кабина на остатках шасси.
Дальше – вновь казарма, где светится пара окошек. И еще одна. Мазур искал в душе хотя бы тень мимолетного умиления оттого, что снова оказался по другую сторону забора, отделявшего штатскую жизнь от военной, но, кроме горестной брезгливости, ничего не мог отыскать. Забор, такое впечатление, давно рухнул, и все смешалось в причудливом бардаке…
Машины остановились у здания без окон, с высокими железными воротами – гараж, несомненно.
Из кабин и кузова соседней машины, радостно гомоня, хлынули господа деды. Зазвенело стекло.
– Тщательней, тщательней вынимай! – распоряжался давешний командный голос. Свое кантуешь, не дядино! Ширенко, ты куда запропал?
Скрипнула половинка железных ворот, затопотали чьи-то торопливые шаги. Испуганный тенорок доложил:
– Товарищ старший сержант, «бригада ух» в лице четырех салабонов занята ночным ремонтом материальной части! Дежурный по бригаде скворец Ширенко!
– Вольна-а… – протянул сержант.
– Кругом и продолжать. И чтоб ни одна зараза наружу до утра и носа не казала!
Затопотали удаляющиеся шаги.
– Вадька, – позвал кто-то. – Разгружать-то будем? Схожу, подниму молодых?
– А пошло оно все на хер, – философски сказал сержант. – Куда до утра денется? Так, Серега, ты проследи, чтобы горючее дотащили в темпе и скрытно… там у меня сверток на сиденье, не трогай, пусть лежит.
