Ступайте, господин капитан первого ранга, и впредь не грешите… А то ноги повыдергаю прежде, чем успеете в адмиралы проскочить, – и он улыбнулся столь простецки-хищно, что Мазур даже не сумел толком обидеться.
В коридоре, когда они подошли к двери, Кацуба жестом велел ему обождать, а сам без стука юркнул в ближайшую дверь. Мазур переминался с ноги на ногу, чувствуя себя чуточку глупо – хмурый прапорщик то и дело бдительно косился на него, а Кацуба что-то задержался.
На столе у прапорщика загудел зуммер. Страж глянул на маленький экран видеомонитора и вдруг явственно заерзал, то бросая на Мазура отчаянные взгляды, то порываясь нажать на большую синюю кнопку непонятного назначения.
Полное впечатление, что Мазур ему чертовски мешает своим присутствием, но и куда девать постороннего, прапорщик не представляет. Глядя на него без всякого сочувствия, Мазур демонстративно отвернулся – пусть сами решают свои проблемы.
Решившись, должно быть, прапорщик встал и отпер дверь своими руками, хотя она, несомненно, была снабжена и магнитным замком, – когда нагрянули Кацуба с Мазуром, прапор остался за столом…
Краешком глаза Мазур смотрел, как входят трое – двое высоких крепких мужиков в штатском и темноволосая молодая женщина в бордовом брючном костюме.
Прапорщик истово отдал честь, отступив на шаг, и троица прошла мимо, держа курс на глаголевский кабинет. Точно, так и есть – шагавший первым уверенно постучал и вошел едва ли не раньше, чем мигнула зеленая лампочка.
Прапорщик уселся, делая вид, будто ничего не произошло, но за этой мизансценой, Мазур нюхом чуял, что-то такое крылось.
Ну и черт с ними, пусть играются в свои игры…
Вышел Кацуба, мотнул головой:
– Двинули.
– Ох, и лялечки у вас тут ходят, – задержавшись из чистой вредности, сказал Мазур. – Видел бы ты, какая крошка без тебя к генералу протопала…
Прапорщик воззрился на него с нескрываемым ужасом – положительно, о крутой секрет Мазур мимоходом потерся, – вскочил и шепнул что-то Кацубе на ухо. Тот еще больше посмурнел:
– Пошли, некогда.
…Когда перед ними стали медленно раздвигаться зеленые внешние ворота, Кацуба бросил:
– Пристегнись.
– Что, опять гонку устраивать будешь?
– Если на базу ведет одна-единственная дорога, сюда тоже только по Крупской проехать можно…
– Ага, – сказал Мазур. – Но это ж означает, что они не только меня, но и тебя в лицо знают? Следовательно, не в моих грехах дело?
– Умный больно, – сквозь зубы сказал Кацуба, выехал за ворота и свернул влево.
