След предателя

Манштейн был одним из блестящих офицеров своего времени. Он мог спокойно переждать войну где-нибудь при Генеральном штабе, но кровь тевтонских рыцарей толкала его на передовую, там, где стоял запах жженого пороха и разложившихся трупов.

— Что у вас, Манштейн?

— Буду краток, мой фюрер. В настоящее время между войсками групп армий «Юг» и «Центр» образовался значительный разрыв. Именно это место наиболее благоприятное для наступления русских. И поэтому я бы вас просил выдвинуть в разрыв вновь сформированное соединение, которое позволило бы создать сплошную линию обороны, иначе удержать Харьков нам будет весьма сложно.

— Но ведь это соединение должно быть из чего-то создано. А у нас просто нет резервов. Какая армия, по-вашему, там должна находиться?

— Мне представляется, что новое соединение можно образовать за счет Семнадцатой армии из Крыма. Ее действия там неэффективны, а для армий «Юг» и «Центр» это будет весьма своевременно и полезно.

— Вы думаете, Семнадцатая армия для этого ведет бои на Кубани, чтобы потом передислоцироваться на Украину? В группах армий «Юг» и «Центр» вполне достаточно боевых частей, чтобы задержать наступление русских, а впоследствии развить успех.

— Мой фюрер, армии групп «Юг» и «Центр» находятся в неблагоприятной местности, они теряют свою прежнюю мобильность, им требуются дополнительные силы, чтобы противостоять натиску русских. У командующего Воронежским фронтом Голикова мощные соединения, включающие три танковые армии, в случае его наступления противостоять им будет чрезвычайно трудно.

Гитлер выдержал паузу. Было над чем поразмыслить. Манштейн терпеливо дожидался ответа, впившись взглядом в лицо фюрера: кожа на его щеках заметно одрябла, пожелтела. Гитлер вел малоподвижный образ жизни, ему бы почаще бывать на свежем воздухе.

— Какова угроза для наших армий?

— Войска русских могут охватить левое крыло армий «Юг» и продвинуться вглубь, — генерал-фельдмаршал водил рукой по карте, разложенной на столе.

— Вы хотите сказать, что у нас все так безнадежно и мы не сумеем остановить наступление русских? — строго спросил Гитлер.

— Я так не говорил, мой фюрер, но могут возникнуть значительные трудности.

— У нас есть генералитет, способный разрешить любые трудности.