Онлайн-библиотека книг
Выставляю бутылку «Тетры».
— И я одну. Но с условием: ты мне расскажешь, какая у тебя печаль.
— Если будет желание.
Может быть, я все-таки и не завёл бы разговор о её необдуманном поступке, если бы она между жульеном и котлетой по-киевски вдруг не заявила:
— Славный этот парень, главный агроном совхоза. Как его, Ильюшин, что ли?
— Ильин, — поправил я, едва не подавившись.
— Ты, конечно, знаешь, как мы чуть не потонули?
— В общих чертах. — По-моему, у меня было очень мрачное выражение лица.
— Мало того, что он отвёз меня в Североозерск и устроил в гостиницу.
Вечером пригласил в кино. А на следующий день проводил до аэропорта. Ты, надеюсь, не ревнуешь?.
— Очень мило с его стороны,
— Неужели ревнуешь?
— Я не ревную.
— Говори! На тебе лица нет."
"— Давай не будем об этом. Хотя бы сегодня,
— Отчего же? Я не хочу, чтобы ты сердился.
Ну что ж, придётся, видимо, объясниться. Как ни жаль первой встречи.
Я отставил тарелку:
— Надюша, пойми меня правильно…
— Я, кажется, всегда понимала тебя именно так.
В очень осторожных выражениях и тоне я поведал ей, что приезд в Крылатое и, самое главное, поездка и общение с Ильиным доставили мне неприятности по службе. Что я, когда веду расследование, да и вообще, должен быть вне всяких подозрений, а главный агроном проходит по делу пока что как свидетель, но кто знает…
Поняла Надя или нет, но растерялась, это точно.
— В общем, дура я, — вздохнула она. — Ничего не скажешь. Но почему ты меня раньше не предупредил?
— Мне казалось это само собой разумеющимся.
— Игорь, милый, а на работе очень плохо?
— Как тебе сказать. Не смертельно, конечно. Рассосётся потихонечку.
Чем больше мы об этом говорили, тем сильнее она расстраивалась. Вечер, о котором я мечтал во время длинных ночей в Крылатом и Вышегодске, все больше тускнел.
Утешить Надю было трудно. И я — спекулятивная натура человеческая! — решил обернуть создавшуюся ситуацию в свою пользу.
— Видишь ли, Надюша, — сказал я осторожно, — мы ведь не зарегистрированы ещё…
— Неужели людям обязательно нужны документы?
— Увы, милая.
Надя вздохнула. Вопрос был затронут самый больной.
Она замолчала, что-то чертила ножом на салфетке, и я понимал, что мысли её далеко отсюда. Там, где Кешка, которого я никогда не видел, где Дикки — свидетель наших встреч в скверике напротив её дома.
